Я посидел с аметистом, отметив после медитации приятное успокоение, потом потушил свет и улёгся на спину. В такую рань спать не хотелось, зато, если усну, энергии на ОС будет больше. Мозг успокоился, сейчас самое то попробовать прямой вход. Может, в этот раз получится. Я начал следить за дыханием. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сначала мысли постоянно влезали между этими монотонными «вдох-выдох», пытаясь занять пустое пространство, теперь я научился не гнать их, но и не развивать. Постепенно они исчезли сами по себе. А вместе с мыслями перестало беспокоиться и тело: оказалось, желание перевернуться на бок, сменить позу, почесать нос на самом деле связано с умом. Когда он успокаивается, двигаться не хочется.

В этот раз никакого гула не было, где-то внутри словно что-то щелкнуло. Темнота перед глазами чуть сгустилась, заволокла сознание, а потом вдруг в голове прояснилось. И я понял: «это оно».

Сел в кровати, и одновременно вспыхнули мандалы. Картинка стала чёткой. Я встал и оглянулся: постель пустая, тела нет. Всё-таки ни черта непонятно: ВТО это или не ВТО.

Я вспомнил о задаче и неожиданно для себя заорал:

– Хочу найти светимость! Найти светимость!!!

Шторы на окне всколыхнулись от порыва ветра, открывая щель. В неё влетела разноцветная птичка вроде колибри, только колибри такими большими не бывают. Она зависла надо мной, часто махая пёстрыми крылышками, а потом развернулась и выпорхнула обратно. Я понял, что это приглашение. Подошёл к окну, раздвинул шторы, подпрыгнул и прямо сквозь оконное стекло и раму вылетел на улицу. Впереди до самого горизонта тянулось бирюзовое море. Спокойное, без единой волны, где-то вдалеке оно сливалось со светло-синим небом. Птица летела быстро, сжимаясь в едва заметную точку. Я разводил руками, будто плыл, только не по морю, а над ним, но догнать её никак не мог. Так можно и прощёлкать шанс найти светимость!

Я сосредоточился и стал отращивать вместо рук крылья, загребая всё больше и больше воздуха. Намерение сработало, только крылья получились не птичьи, а кожистые. Что-то подобное я уже делал в другом сне. В несколько взмахов я нагнал «колибри». Она остановилась, зависнув в воздухе, а потом камнем упала вниз. Я устремился следом. Водная гладь всё приближалась, а птица и не думала останавливаться, и у самой поверхности воды вдруг исчезла. Я не успел затормозить и на полном ходу влетел в ровную морскую гладь. Краем глаза заметил, что мои крылья снова превратились в руки. Вода оказалась мягкой и теплой, её прикосновение успокаивало и обволакивало. Поэтому я совсем не испугался, когда полностью погрузился и просто стал дышать ею вместо воздуха, медленно и тягуче. Прямо подо мной в глубине колыхалось небольшое переливающееся облако. Светимость! Я сделал пару гребков и приблизился, нырнул в облако. Оно обняло меня и стало впитываться через кожу, поглощаться, наполняя тело такой энергией, что хотелось кричать от восторга. Теперь этот свет был внутри меня. Когда последняя капля впиталась, я проснулся и сел на кровати.

– Невероятно! Просто невероятно!

Хотелось прыгать, бегать, снести стену, кричать от радости.

Я схватился за телефон и обнаружил, что времени только шесть. Можно ещё два часа спать. Но как тут спать! Распирает же.

Не в силах терпеть, я накидал в чат сообщений о сегодняшнем приключении и вышел из комнаты. Появилась идея, на реализацию которой теперь была энергия.

Глава 21. Ванильная орхидея

В полседьмого утра в метро было плотненько, и народ ехал замученный. Те, кому посчастливилось сесть, спали, запрокинув голову или, наоборот, согнувшись в три погибели, клевали носом. Стоящие пассажиры хмуро пялились в телефоны, хотя некоторые тоже закрыли глаза и мерно покачивались в такт движению поезда. Прямо зомби-утро какое-то. Я посмотрел на руки: да нет, вроде не сон.

После метро я зашёл в цветочный. Наконец-то понял, зачем они работают круглосуточно. Даже в начале восьмого может понадобиться букетик.

– Да вы прямо сияете, молодой человек! – расплылась в улыбке полная девушка-консультант. – Неужели любовь?

– Она самая, – ответил я. Не рассказывать же ей про светимость.

– Розы, лилии, герберы? Что ваша избранница предпочитает? – поинтересовалась девушка.

– Нет-нет-нет! Только не букеты. Срезанные не переносит. Мне нужно орхидею. И какую-нибудь редкую, чтобы у нас не было. Покажите, а я постараюсь припомнить.

Девушка задумалась и поманила меня за собой к полкам:

– Вот!

Я посмотрел на толстые зеленые листья и узкие, чуть вытянутые цветочки. Да, такой у Катьки вроде не было: у всех цветки огромные и на ветке кучей. Но эта уж больно невзрачная.

– А поцветастее нет? – спросил я. – Моя девушка вон такие любит.

Я показал на соседнюю полку, на которой всеми цветами радуги буквально колосились орхидеи.

– А! – махнула рукой девушка. – Это же фаленопсисы, они у всех есть. И тут шанс, что купите такой же, очень большой. А это, – она снова указала невзрачную зеленушку, – ванильная орхидея. Вы понюхайте!

Я склонился к цветкам. Действительно, пахло ванилью.

– Ваши орхидеи пахли?

– Ну, я не нюхал, но Катька, то есть девушка моя, говорила, что они не пахнут. Не должны.

– Ну вот! Что я говорила? Значит, такой точно нет!

На кассе я понял, что орхидея действительно редкая: стоила зеленая невзрачина прилично. А всё, наверное, из-за карамельного запаха.

Девушка поставила растение в плотный бумажный пакет с ручками, теперь оттуда торчал лишь один желтый цветок, и пожелала удачи.

До своей серой панельки я дошёл почти вприпрыжку за десять минут. Но стены родного дома не обрадовали. После пафосного района, в котором жил отец, здесь всё казалось убогим и неухоженным. Домофон противно запищал, и на улицу выскочила девушка в кожанке. Сутулая, с испитым лицом, она, куда-то спеша, почти пробежала мимо. В этом районе таких много, людей, перемолотых жизнью или своими же демонами, – кто возьмётся судить. В их глазах есть что-то звериное, недоброе. При встрече с такими я всегда радовался, что их проблемы мне чужды, но сейчас подумал, что в глазах отца и тех, с кем он общается, ведёт бизнес, люди моего социального уровня, наверное, кажутся такой же низкой ступенью. Достойными разве что сожаления. Вот такой взгляд со стороны получается.