– А может пойдешь с нами, Селеста? – спрашивает Костя, уложив друга на лопатки. – Мы идем взрывать очередную порцию фейерверков! Будет ярко и красиво.

– Не имею бешеного желания мерзнуть, а потом долго отогреваться. И первого раза хватило. – Глянув на Макара, который несмотря на свое незавидное положение, продолжает улыбаться, говорю: – Лучше посмотрю с окна спальни.

– Только обязательно спускайся! Я буду ждать тебя!

Бросив кривую улыбку, успеваю подняться лишь на одну ступеньку, потому что кто-то вновь обращается ко мне.

– Селеста?

Светловолосый парень, который приехал с девушкой пару часов назад, внимательно смотрит на меня. Продолжительность его вдумчивого взгляда напрягает, и я, поддавшись тревоге, обнимаю себя за плечи, будто вот-вот и этот тип метнет в мое тело нож. Но вдруг он оборачивается и кому-то говорит:

– Знакомое имя, да?

В коридоре появляется Демьян, поднимает на меня глаза и улыбается так, словно знает всю жизнь и помнит, как мы с его младшей сестрой вместе собирались на вечеринки и устраивали просмотры старых фильмов, когда я оставалась у нее с ночевкой. Этого, разумеется, никогда не было, но улыбка его наталкивает именно на такие мысли.

– Необычное имя, – говорит он, подмигнув мне. – И чертовски красивое!

– Да я и не спорю! – смеется тот, кивнув мне так, будто я собираюсь устраивать скандал. – Я имею в виду, что оно редкое, но почему-то знакомое… Я его уже слышал где-то.

– Вот так событие! – прыскает Костя, помогая Макару подняться на ноги. – Зайди в свой Dreamer и посмотри в подписчиках! Десятку смело насчитаешь!

Друзья шутят между собой, переговариваются, а я медленно и молча поднимаюсь на второй этаж. Мои глаза в панике пробегают по стенам, светильникам в потолке…

Дом чудесно украшен! И здесь так тепло, что можно смело спать голышом.

– У тебя много знакомых девушек с таким именем? Вот именно! А я тебе говорю, что помню это имя. Я его где-то слышал!

Дизайнер интерьера поработал на славу.

Очень красивый дом.

Очень!

– Заткнись ты уже и давайте поднимать коробку! Здесь восемьдесят килограмм. Эй, Киран? Ты скоро уже?

– Я серьезно вам говорю, что уже слышал…

Черт! Моему взгляду не за что больше зацепиться. Я уже тысячу раз за последние пару минут восхитилась этим домом, а опасные мысли всё равно пробивают оборону.

Имя, как имя! Что он привязался к нему? Радует, что никогда прежде мы с этим парнем точно не пересекались. Как и со всеми остальными. Я бы точно запомнила.

Я настолько глубоко ухожу в себя, что внезапное столкновение буквально сбивает с ног. От падения меня спасают мужские руки, одна из которых покрыта… перьями. Это не рыбья чешуя, не змеиная кожа, а красивые и вытянутые перья, как у какой-нибудь очень грациозной и гордой птицы.

– Куда ты так рвешься? – спрашивает меня Киран. – Идешь, как танк напролом.

– Никуда я не рвусь, – поднимаю на него глаза. Он держит меня за плечи, будто я сама не в состоянии ровно стоять на ногах. – Я просто шла.

Он усмехается.

– Во сне не кричишь, как танк, не прешь. – Киран сощуривается. – Хочешь сказать, я придумываю?

Не понимаю его настроения. Не могу определить цвет отношения ко мне. То ли кислотной зелени забава, то ли бледно-серая нейтральность. Зато о своем я могу сказать точно: ярко-красная осторожность.

– Тебе нужно быть внимательной за рулем, – советует он, ровным голосом. – Ты уже второй раз в меня врезаешься. Боюсь представить, что бывает, когда ты управляешь автомобилем.

Опустив руки, Киран обходит меня и идет к лестнице. Запах табака подкупает меня, избавляя от желания защищать свои границы. Но лишь на несколько секунд, ведь я ненавижу, когда кто-то говорит обо мне то, чего на самом деле нет и быть не может.

Ненавижу и больше не потерплю.

И неважно, будь то глупая мелочь, вроде этой, или какое-нибудь судьбоносное заявление.

– А тебе нужно смотреть по сторонам, – говорю я громко, чтобы он точно услышал. Киран останавливается у перил и медленно оборачивается. Его взгляд снова запускает в меня острые стрелы, и я вдруг ловлю себя на мысли, что…несмотря на привлекательно-опасную внешность, ту самую непробиваемую уверенность в себе, о которой говорила Вероника, он мне не нравится. Его холодность, хищничество натуры, грубая и резкая надменность взгляда. Я не знаю, чем он живет, занимается и сделал ли что-то полезное в жизни, но Киран определенно мне не нравится. Есть в нем то, что отталкивает меня, а единственное, что хоть немного располагает – запах табака. – И распрощаться с привычкой входить без стука в чужую комнату.

Темная бровь медленно ползет вверх, будто в моих словах есть что-то удивительное.

– Не злись, – говорит он с короткой ухмылкой и спускается на первый этаж, где его уже заждались друзья.

А я же не спешу заходить в свою комнату. С каждой секундой запах табака раскрывается, как упругий бутон розы на солнце. Я чувствую, как парят в воздухе тончайшие нити кедра и шалфея, как хвойная дымка оседает на моих губах… Невероятный запах. Успокаивающий. И нечестно, что он принадлежит Кирану.