– Грэг? – легкий тон голоса пробудил от мечтательного полета фантазии писателя, который будто бы услыхал свой собственный голос, который за несколько растянувшихся во времени мгновений начал видоизменяться, приобретая тембр и интонацию совершенно отличного от него субъекта, что, в свою очередь, заставило его безотчетно улыбнуться и медленно открыть свои глаза в самую первую секунду своего контакта с «другим», когда еще не ощущалось никакой разницы между собой и стоящим напротив человеком. Ведь тогда не было ни самого Грегори, ни обращающегося к нему, а существовала лишь мысль, идея, полет сознания, что уже рисовал многомерную вселенную, на одной из граней которого расположился мир Грэга, и всё, что он знал о нем, включая и свои собственные фантазии о самом себе, что прямо сейчас стояли напротив него, в то же самое время прикидываясь принципиально отличным от автора индивидуумом, который изо всех сил пытался завязать беседу, суть и форму которой сам Грегори слышал бесчисленное количество раз, стоя на этом самом месте и повторяя самому себе же раз за разом одни и те же слова, что не надоедая, а наоборот, свежайшим нектаром вливались в его уши и мысли, и даже сам контекст их был не важен, ведь, что было по-настоящему будоражащим – так это ощущение хоть чего-то отличного от себя, и, несмотря на сосредоточенность на своем собственном внутреннем восприятии, это было большим открытием – обнаружить внешние проявления этих волн ума, которые уже приняли вид ровесника Грегори, что с неподдельным интересом заглядывал в его глаза.

– О, привет, Марк, что нового? – открыв глаза и не сдержав при этом улыбки, ответил Грегори своему давнему знакомому.

– У меня-то всё хорошо, – качнул тот в ответ головой, внимательно рассматривая расправившего руки Грегори, который, казалось, пытался подняться от земли или же просто стоял парализованный при неудачной попытке потянуться, – а у тебя, я погляжу, всё еще лучше.

Еще некоторое время постояв с серьезным лицом в позе парящей чайки, Грегори расхохотался, обняв Марка, который по-дружески похлопал приятеля по спине, – так всё же что ты тут делаешь?

– Работаю.

– Работаешь? Правда? И каким же образом? – приподнял в удивлении бровь Марк.

– Сочиняю новый высокомаржинальный текст.

– А так можно сказать? Это какой-то неологизм?

– Конечно, я его сейчас сам придумал, – недолго думая, улыбнулся Грегори.

– Ясно, хорошая работа получается, как ни крути, – улыбнулся Марк.

– Не жалуюсь.

– И что, сколько уже придумал, пока тут стоял?

– Я поймал историю за хвост, осталось только аккуратно развернуть ее.

– Развернуть? В каком смысле?

– Ну, чтобы было понятней… – опустив руки и посмотрев на свои ладони, призадумался Грегори.

– Да уж объясни как-нибудь, я же не совсем тупой, – тряхнул головой Маркус.

– В-общем – я сам ничего не сочиняю, но лишь обнажаю уже готовый текст, подобно любовнику, который медленно раздевает свою партнершу от всех ненужных тряпок, что скрывают тело, понимаешь?

– Ну что же тут непонятного? – улыбнулся Марк, – именно это я и хотел услышать от такого человека как ты, после того, как пару лет не виделся с ним, – рассмеялся Марк, – но ты продолжай, продолжай. Мне интересно, правда.

– Так вот, – нисколько не смутившись из-за иронии своего друга, но тем не менее непроизвольно сжав кулаки, продолжил Грегори, – таким образом, выходит, что я сам не создаю заранее эту самую мелодию, эту гармонику, что потом выливается на страницы печатного или электронного текста, вовсе нет, ведь тот, с кем ты хочешь разделить ложе, так же не выращивает из себя все те формы, к которым ты так отчаянно желаешь прильнуть. Она (или он) уже обладает всеми этими качествами и атрибутами еще до того, как ты знал о ее существовании в принципе. Точно так же и с текстом, как и с любым иным явлением в нашей жизни – оно просто ждет подходящего момента, чтобы обнажиться с нужным, а если быть точнее – то через наиболее подходящего для этого человека.

– И на какой же стадии… ммм… раздевания находится твоя дама? Или может кто еще? – решил слегка сбить достаточно напористое и серьезное объяснения Грегори его приятель. – И может даже уже известно имя?

– Если честно, – задумался Грегори, затем подняв взгляд на Марка, –понятия не имею.

– То есть как? Хочешь переспать вслепую, даже еще не представляя, с кем именно?

– Давай лучше назовем это свиданием.

– А, то есть теперь это так называется?

– Да, – не обратив особого внимания на подкол Марка, продолжил Грегори, – и сейчас мне нужно сделать всё, чтобы по-настоящему сблизиться с ней, поскольку я пока лишь слегка коснулся ее платья.

– Платья?.. – слегка удивился собеседник, – но ты ведь говорил, что поймал уже за хвост свою историю, так что же получается, что она выступает и в роли какого-то зверька?

– Если тебе угодно, то считай это такой охотой, где нужно поймать своего внутреннего зверя, и, когда оденешь его, то уже под трофейной шкурой найдешь прекрасную даму, примерно, как в сказке про дракона и принцессу, только вот рыцарь сражается на самом деле не с мифическим чудовищем, а с самой красавицей в бесконечных попытках сблизиться с ней же.

– Ладно, пусть так, я просто уже начинаю немного не успевать следить за твоей мыслью.

– Прости, но я так давно, если честно, не разговаривал ни с кем по душам, что я просто рад тому, что ты так кстати оказался тут.

– Меня, кстати, могло бы тут и не быть, ведь не присмотрись я к тебе более внимательно, то наверняка бы решил, что какой-то чудак поймал «белочку» прямо с самого раннего утра.

– Но, наверняка, иначе и быть просто не могло!

– Это почему же?

– Потому, что мы уже встретились, и этого не изменить.