Артем сел рядом, а я поняла, что волнуюсь, как самая настоящая трусиха… Чего я боялась? Разговора о том самом? Так я же уже для себя решила, что забуду это, как какой-то кошмар. Для меня ни-че-го не было. Да.

– Ты как, Ли? Только честно? Вижу, моим советом решила не пользоваться?

– Ты что-то советовал? – наигранно удивилась я.

– Ну да, – усмехнулся он и посмотрел на меня.

Я выдерживала его прямой взгляд ровно секунду, а после опустила глаза:

– Зачем ты здесь, Артем? Только честно.

Он молчал, а мое сердце с каждым вдохом и выдохом стучало все быстрей и быстрей. Я буквально кожей чувствовала его взгляд. И он манил меня все сильней. Заглянуть, увидеть в его глазах… Что? Я сама не знала, что хотела в них увидеть.

Наконец я не выдержала и подняла глаза, окунувшись в темно-янтарный омут изучающего меня взгляда. Артем на мгновение прищурился, а затем резко наклонился к моему лицу, заставив меня втянуть в себя воздух и вжаться спиной в подушку дивана. Сам он уже руками упирался в спинку и сидение рядом со мной, почти касаясь моих губ своими. Я замерла, едва дыша и пялясь на его губы. Время словно остановилось, напоминая о себе лишь нашим смешавшимся, прерывистым дыханием. Так близко… Непозволительно близко.

– Что… Что ты делаешь, Артем? – заставила я себя шепнуть, сжав руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению коснуться подушечками своих пальцев его щетинистой скулы.

– Черт его знает, Ли… Хотел… Хотел проверить. Но ты права, – так же резко отстранился он. – Мне не стоило приходить.

Он поднялся и направился в коридор. Целенаправленно и твердо. И неминуемо быстро. Я, наверное, секунду приходила в себя, а затем бросилась вслед за ним. Мне… Мне было интересно!

– Стой! Что? Что ты хотел проверить?

Артем резко замер у двери, крепко сжав своими пальцами ручку. Спина и плечи напряжены, голова опущена. Очевидно, он боролся сам с собой. Но в какой войне?

– Артем? – выдохнула я.

Он молниеносно обернулся и, обхватив руками мой затылок и талию, впечатал мою спину в стену. Прижался своим лбом к моему и, с нажимом поглаживая кожу моей щеки большим пальцем, сглотнул и надтреснуто выдохнул:

– Ты…

Болезненно скривившись, он замолчал, а в следующее мгновение, уперев колено между моих ног, впился в мои губы. В моей груди, словно закоротило, распространяя острые импульсы к кончикам пальцев рук и ног. Я как будто испила живительного воздуха прямо из его рта. Не думая, даже не пытаясь осмыслить происходящее, я глотала его дыхание, пальцами цепляясь в его плечи. Я отвечала на поцелуй с той же жаждой, с которой он меня целовал. Его язык скользил в моем рту, по губам, вырисовывая невероятные виражи, сводя с ума, растворяя сознание…

Я зарывалась пальцами в его волосы на затылке, терзала кожу и умирала… Мое сердце не выдержит, разорвется, но в то же время мне было невыносимо мало…

Я бесстыдно прижималась к его бедру, груди и глотала… Глотала его дыхание, словно оно всерьез могло спасти мою жизнь…

Господи! Он невероятно целуется! Словно давая понять, что кроме его губ не может быть что-то важней. Словно его дыхание, смешанное с моим, то единственное, что сейчас что-либо значит…

А когда его ладонь, скользнув под полы моего халата, накрыла мою обнаженную грудь, с силой сжала ее, я нетерпеливо выдохнула громкий стон, окончательно теряя рассудок.

Я все еще тянулась к его губам, как слепой котенок, когда он, прорычав мне в губы, отстранился. Вновь прижался лбом к моему и, тяжело дыша, обхватил мои плечи, зафиксировав меня на месте:

– Прости, Лик. Мне лучше уйти.

Он отпустил меня и в мгновение ока исчез за дверью.

Я еще минуту смотрела невидящим взглядом на только что закрывшуюся за его спиной дверь, а затем спустилась вниз по стене и обхватила голову руками.

Что, вашу мать, сейчас произошло?!

Я отправился в зал.

Выпускал чертов пар, как следует дубася грушу.

Зачем я к ней пошел? Зачем вмешиваюсь? Зачем лезу в их отношения? Чего я хочу этим добиться?

Черт его знает!

Но ее реакция… Такая искренняя, неискушенная и настоящая… От нее мне просто срывало крышу!

Я усмехнулся самому себе и, остановившись и тяжело дыша, уткнулся лбом в кожаную обивку снаряда.

Я не рассчитывал, что спор зайдет так далеко. Думал ограничиться, максимум, поцелуем и свалить. Кире захотелось остренького, может, стало скучно – хрен его знает, а я… Я просто хотел ему подыграть и все. Но вкус ее губ… То, как она ответила на мой поцелуй, ее мгновенно сбившееся дыхание, пальцы, вцепившиеся в мои плечи вместе с ногтями, словно она хотела… Хотела меня.

Не знаю, что на меня нашло, но уйти я просто физически уже не мог. А затем Кир уложил ее на кровать… У меня был шанс – я должен был свалить. Уйти, оставив их наедине друг с другом. Знал, что для Лики это слишком, знал, что она потом замучает себя угрызениями совести, что будет загоняться. Знал и, черт возьми, остался!

Потому что она… Она металась на постели, хватала пальцами воздух, словно ждала меня, словно я был ей нужен. И этот крик, вырванный из самого ее нутра…

Я до скрипа зубов ее хотел! Мне уже было плевать на друга, плевать на то, что я был там лишним, плевать, что все замышлялось, как забавная шалость. Я хотел ее хоть как-то! Хотел этой искренней реакции для себя…