Шрифт:
Один – забит, одинок и жалок.
Человековолк в лунном свете прекрасен.
Но только в свете лунном,
В ином же – отвратен,
Безобразен и безумен.
Угловат, с клыками и со стекающими по пасти, слюнями,
Что тянут морду всегда к краю земли,
А как к верху поднял он тяжёлый лик,
Так в сумрачном свете и шерсти нет,
И сама его сущность уснула,
Исчез циничный хищный оскал,
Взгляд безумный угас.
Зверь пропал…
Так помните, во времена все, эпохи света лунного,
Что в мире этом, бренном, подлунном,
Человек человеку тварь.
Демоны
Сон сняло как рукой.
В спину ударила крупная дрожь,
По шее – мороз.
При мысли, что там, где мой покой,
На дыбы встали всадники волос.
Я не один…
Там, где и стены, и мрак окна дырой пустой зиял,
На меня смотрел кто-то пристально, выжидал…
Я закрываю глаза и пытаюсь забыться,
Но открываю, как скрипнет совсем рядом половица…
И так несколько раз, один сценарий мрачной пьесы.
Я просыпаюсь не то от вздоха, не то от взмаха рядом и глаз блеска.
Я так больше не могу,
Спасите, спасите,
Спасите…
Я по улице иду и ощущаю -
Спину сверлит, буравит взгляд.
За мной следят, я это знаю,
Ждут, пока останусь один,
Но… Я всегда один.
Просыпаюсь один и один засыпаю.
Мне страшно.
Я Бога сокрушал и превозносил,
Не считая его чем-то далеким, заветным, чужим,
А вполне ощутимым эволюционным витком,
Но сейчас я, изменяя себе, молюсь,
За спасение и тут же,
За упокой.
Выхожу на улицу и боюсь.
Что есть люди, "человек"
И что стоит за ним?
А если эти самые "они"
До меня добрались?
Я не могу, спаси меня, спаси,
Спаси!
Я читаю толпе стихи и
Чувствую их…
И этот стих, первый, не для глаз их.
Чёрт возьми, спаси!
Рука судорожно выводит каракули.
Вы когда-нибудь от страха плакали?
Не тот страх, который видите вы,
А тот страх, который вы слышите.
Спиной слышите
И впервые за жизнь
За спиной нет защиты…
К стене прижался, задался в угол,
Как вдруг, этот угол
За сотни тысяч миль стал отсюда.
И я остался один.
Они танцуют вокруг меня,
Кричат и смеются,
Демоны, черти -
Архангелы.
Дьяволо-ангелы,
Я не знаю, кто,
Но я их боюсь,
Я впервые боюсь!
Хочу бежать хоть с крыши, хоть вперёд.
Я молюсь,
Молюсь отчаяннее, чем Иисус Христос!
Я так больше не могу,
Который день без сна,
Наверное, совсем скоро умру,
Я не хочу,
Я молю,
Спаси меня!
Спаси от них, забери!
Они не в моей голове, они здесь!
Вокруг…
Ну вот, опять, дьявольский танец, они в круг,
В круг меня зовут!
Черти, издеваются.
Я боюсь и плачу,
Плачу и молюсь.
Снова сегодня не смогу уснуть.
Слёзы капают на пол и… Вот,
Снова этот звук -
Стон половицы.
Я боюсь обернуться и увидеть не лицо, а лица....
Дрожь, больной озноб,
Мурашки, я в комнате один.
Ложится
Чья-то рука на плечо,
Но ведь я один!
Это за грехи мои?
Меня хотят убить.
Или с ума свести?
Почему никто не видит их?
Неужели из всех больных
На мне сошёлся клин?
А если я не болен,
То все за одно с ними.
Ветер завоет
Свою мертвую песню.
"Оно" оскалится, покажет уродливую пасть.
Неужели суждено мне так пропасть?
С мёртвой песней ветра вместе…
Я так больше не могу,