Так как я кивнула — он сразу же меня догнал.

— Живёшь с родителями?

Я не ответила, меня насторожило то, что в доме стояла кромешная тьма, а дверь оказалась незапертой. …Снова это чутьё. Тётя всегда запиралась, и даже если бы она уснула — она бы оставила для меня свет.

— Что-то не так, — прошептала я, замирая на месте, еле дыша, от дико забившегося сердца. Нужно было ринуться туда, узнать в чём дело, но моё тело вдруг перестало меня слушаться. Вместо этого меня начало трясти, словно я внезапно оказалась на жутком холоде.

— Давай я войду первым, — включив на своём телефоне фонарик, Кристиан настороженно направился к двери, и я ухватилась за него, потому что только это помогло мне преодолеть охватившее меня состояние.

В коридоре было пусто. Привычным движением, нащупав выключатель, я включила свет.

— Тётя! — обычно она любила дремать в своём старом кресле-качалке. Я продолжала её звать, даже когда …увидела её в нём. Пугало то, что она не отзывалась. Бледная, с проступившими посиневшими прожилками на лице, глядящая в никуда немигающими глазами. … И совершенно остывшая.

Хотелось что-то закричать, расплакаться, но голос, как и силы резко оставили меня в этом раскачивающемся подо мной мире. Мире, который вдруг потемнел. В нём для меня стало слишком пусто и холодно. К такому никогда невозможно вовремя подготовиться.

Я слышала, как Кристиан куда-то звонил, но сама я не могла оторвать глаз от лица женщины, заменившей мне мать и подругу, единственную мою семью. Когда коронер и люди из похоронной службы упаковывали тело в мешок для трупов, стоявший позади меня Кристиан зачем-то сжал меня за плечи. Теперь его присутствие для меня было каким-то эфемерным, размытым, я смотрела на него, но ничего не видела перед собой.

— Коронер сказал, что смерть наступила естественным путём, — произнёс Кристиан. — Оказывается, твоя тётя была очень больна. Похороны завтра. У тебя есть кто-нибудь ещё из родных? … Ханна? — и только когда он во второй раз потряс меня за плечо, я отрицательно покачала головой.

— Почему так? Почему так? — тихо спросила я у самой себя, закрывая глаза.

Открылась и закрылась дверца холодильника, затем загремели шкафчики на кухне, и снова раздался недовольный голос Кристиана:

— Ни тебе успокоительного, ни спиртного.

— Крис, … ты не мог бы оставить меня одну?

— Знаешь, вообще-то меня сложно обозвать чутким человеком, я скорее эгоист и я всегда ощущаю момент, когда мне пора сваливать. И вот это не тот момент, Ханна. Я побуду здесь. Ненавязчиво, — спокойно и с непоколебимой уверенностью заявил мне Кристиан со взглядом «не утруждайся возмущаться».

От своей потерянности я плохо соображала. Я только слышала, как размеренно тикают часы и ощущала, как в этой тишине расползается пустота. Но только у этой пустоты никак не получалось заполнить пространство вокруг меня полностью — натыкаясь на Кристиана она спадала, как волна об волнорез, пытаясь снова и снова. И это самое ощущение, что в этот нелёгкий момент я не одна — позволило мне держаться. Именно присутствие рядом этого совершенно чужого парня дало мне понять, что я всегда была сильной.

…Мне приснилось, будто я стою в залитой солнцем комнате, а улыбающаяся тётушка Анжела, подводит меня к большому зеркалу, обнимая меня за плечи:

— «Ханна», — ласково говорит она, и её глаза лучатся. — «Ступай туда, куда хочешь, будь с тем, с кем хочешь, добивайся желаемого, но обязательно, и это важно — прислушивайся к своему внутреннему голосу, он идёт из глубины, той глубины, которую я так и не успела тебе раскрыть. Поэтому вот тебе моя последняя воля — распахни свои глаза, свою душу, свой разум. Позволь живым узнать тебя, отыщи того, кто приручит твоё сердце и вверь ему свою жизнь. Ни дня больше не оставайся в одиночестве».

Возможно, в свете произошедшего — протягивающий мне утром дымящуюся чашку Кристиан Таффит уже не выглядел так сюрреалистично, но это происходило именно со мной. Скоропостижно скончавшийся единственный родной человек, предстоящие похороны, туманное будущее и чужой парень, сваривший мне кофе.

— Почему ты всё ещё здесь, Кристиан? Я, конечно, тебе очень благодарна за поддержку, но это не твоя забота. Так сложилось, что вчера ты оказался рядом, но я не в состоянии быть тебе настолько обязанной…

— Ага, — перебил он меня, не дав договорить. — Сейчас начнёшь гордо пыжиться и, чего доброго, заденешь мою мнительную натуру. Даже мне очевидно, что человек не может оставаться один в такой момент. Думай что хочешь, но для меня это знаменательно — твоя тётя словно передала тебя мне, вверив в мою заботу, — и не дав прорваться моему возмущению, добавил уже без иронии. — Там тебя ждут из адвокатской конторы. У Анжелы было составлено завещание со строгими рекомендациями на счёт похорон.

— Быть сожжённой последователями братства Маргула?!! Что блин за братство такое? — пораженно уставилась я на адвоката, невысокого упитанного мужчину с непроницаемым лицом. — И почему я не могу присутствовать?