— Вы уже вкололи ему слоновью дозу, — понимающе киваю я, верно расценив его молчание. — Что ж, попробуем положиться на мой дар и везение.

Если б только знать, как этот дар работает, но думаю, не стоит их посвящать, что я действую по наитию, и что мне тоже немного страшно. Захожу внутрь клетки и опускаюсь на колени на расстоянии вытянутой руки от моего пациента. Заполненные болью, глаза оборотня вспыхнули, и он тут же утробно зарычал, медленно и угрожающе пригибаясь, словно готовясь к прыжку.

— Подожди… Пожалуйста… Не спеши… Сколько же потрачено было зря, — я не стала его уговаривать, рассказывать кто я и зачем пришла, я с какого-то перепугу вдруг вспомнила стих и начала заговаривать волку зубы поэтичными строчками, причём удивив не только себя, но и присутствующих в этой комнате. — Кажется, коснулась душа души, словно лист берёзовый фонаря. Мы совсем не знаем таких себя… Хочется шепнуть… Не спеши… Дыши… — продолжая говорить, я подползаю ближе, без резких движений, и вот моя рука почти дотянулась до его загривка. — Отомри… Запомни… Как вдруг… любя, бережно коснулась душа души…*

Не знаю как, но это сработало. Почувствовав моё прикосновение, оборотень перестал рычать, видимо боль стала отступать, и он позволил мне жить. Дрожа всем телом, волк вскинул на меня свои глаза, где я совершенно точно уловила сознание:

— Янис, вернись, пожалуйста. Я не уберу своих рук, я буду обнимать тебя пока ты не обратишься. Я хочу помочь, но мне нужно, чтобы ты обратился. Давай попробуем. Хочу услышать твой голос и увидеть какого цвета твои глаза, — уговаривая его, даже пытаюсь улыбаться. Волк заскулил, а я … я лишь крепче прижалась к нему, понимая, что ему ничего не стоит вцепиться мне в горло и даже тот парень с ружьём не успеет сделать свой выстрел. — Вы уверены, что на нём не было следов от капкана?

— Уверен. Мы разговаривали с ним в машине. Спорили. И вдруг он обратился и … началось такое, — подал голос Конор. — Я вообще впервые в жизни вижу подобное…

Альфа замер на полуслове, так как оборотень в моих объятьях вдруг с силой дёрнулся, жутко выгнулся, поднявшись на задние лапы, … и вот я уже упала на обнажённого израненного парня, потому что я его так и не отпустила. … Я говорила ему, что хочу увидеть его глаза. … Что ж я их увидела.

… Это состояние похоже на удушье. А ещё такое ощущение будто каждый миллиметр твоей кожи начинает трепетать мотыльком, а в вены воткнулись иглы. Но это не всё. После, наступает такое чувство, будто чья-то рука держит твоё сердце, сжимает его, вонзая когти, а ты не можешь пошевелиться, не можешь дышать, ведь это возможно только если он вдохнёт в тебя воздух. Я действительно задыхаюсь. Такое впечатление, что даже волосы начинают плавиться… Зов. И я начинаю бороться. Отчаянно противиться этому состоянию, пытаясь оторвать взгляд от этих красивых янтарных с зеленоватыми прожилками глаз. …Ведь в таком состоянии я ни одного шва наложить не смогу.

— Дайте мне воды! — мне казалось, что, если я обернусь, я сломаю себе шею, так сильно держал меня его взгляд. Но я это сделала.

— Да неужели?! — воскликнул Конор, протягивая мне полный стакан. Как альфа он конечно же почуял в чём дело. — Мать вашу! Янис один из счастливчиков! Вот и не верь после этого в судьбу.

— Ты можешь … ты можешь приказать ему, чтобы он прекратил? — чуть ли не взмолилась я.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, крошка, но это приказам не поддаётся. Я над природой не властен и реки вспять не поворачиваю. Поговори с ним, раз уж на то пошло. С этой тягой вы сможете справиться только вдвоём.

Поговори. … Будто это так просто теперь. Что делать? Боже мой, что делать? Как прекратить хотеть уткнуться ему в плечо или припечатать свои губы к его губам?

— Янис, не мог бы ты не откликаться этому чувству? — виновато бормочу я. — Можешь придушить это силой воли, закрыть глаза, и дать мне тебя зашить?

Он вздыхает, и ни слова мне не говоря закрывает глаза. Так уже чуть легче, но я всё равно чувствую тягу, бешенное желание касаться. И мне почему-то так стыдно словно кто-то подсматривает за моими самыми сокровенными мыслями. Кусая губы, бережно обрабатываю его раны на руках, те, что остались после укусов, которые он нанёс сам себе. Левую руку придётся зашивать в трёх местах и шрамы останутся на всю жизнь, даже обращение это не исправит. Через час добираюсь до головы, там тоже ушибы и ссадины. Янис так и не издал ни звука, впрочем, как и я.

— Если вы исключаете влияние маргулов, у меня два предположения, — закончив, какой-то нечеловеческой силой воли я заставила себя оторваться от Яниса и выйти из клетки, обращаясь к их альфе. Хорошо, что этот мой дурацкий зов не потянулся к вожаку стаи, иначе тогда был бы полный трендец. — Либо это опухоль, либо поражение нервной системы.

— Опухоль? Ты что же не знаешь, что оборотни не болеют этой хернёй. Да и с нервами у него было до этого случая всё в порядке.

— Ты сказал, вы спорили…

— Это не имеет смысла! — отрезал Конор, сердито сузив глаза. Он что-то недоговаривает. И само собой так дело не пойдёт!

— Я чувствую, что этот парень необычный, не такой, как другие…

— Конечно, ведь ты его хочешь, — снова перебивает меня Конор. А я злюсь и краснею, причём с каждым следующим словом всё больше.

— Нет, это связано с чем-то другим! И если я не буду знать подробностей — я не смогу ему помочь. Ты ведь меня для этого позвал, чтобы спасти классного парня, как ты сказал. Приступ может повториться. От того, что я его зашила и от моих прикосновений Янис не излечился. …Почему он молчит? — кто б ещё мне сказал, почему я так нервничаю. И что обидно, каждый из них об этом знает, они чуют запах пота, эмоций и, по-моему, даже медальона Криса, который лежит в кармане моей куртки.