— Всё сделаем как должно, можешь на нас положиться, — степенно кивнул Бродерик. — Половина войска останется здесь, вторую половину мы разделим меж собой на четыре части.

— Желаю тебе, Данат, поскорее вернуть свою зазнобу, — подмигнул князю Ринат.

— Эх, только жаль всё веселье пропустим! — вздохнул Винс.

— Вот уж не думаю, что вы там от тоски скиснете, — нахмурился Данат. — Предчувствия у меня недобрые.

— Эй, князь, там эти бабы, что-то узрели, — сунул в двери голову Фин, и рыцари как один рванули к выходу.

Вокруг костра, взявшись за руки стояли ведуньи, бормоча заклятье в один тихий голос.

— Посмотри в огонь, князь! — обратилась к нему Талай. — Что ты видишь?

Данат долго вглядывался в пламя костра, пока перед ним вдруг отчётливо не проступила залитая солнцем сочная поляна и три фигуры, двоих из которых он тут же узнал. Это была Мидэя и Ахилл. Они о чём-то спорили с третьим, высоким, остроухим, длинноволосым мужчиной.

— Ахилл всё же её отыскал, — пробормотал Данат. — Это и есть эльф? Она у них?

— Хранительница действительно находится на земле эльфов, а это один из эльфийских принцев — Авьен. И только потому что он слишком увлечён жарким спором, мы смогли проникнуть за завесу, — и тут словно услышав её слова, резко обернувшись, сверкнув в их сторону ярко-зелёными глазами, эльф крутанул своим посохом и видение исчезло.

— Этого мало! Как мне туда попасть?! — выкрикнул раздосадованный князь. — Если туда проник оборотень, значит, путь имеется!

— Не так всё просто, — вздохнула Талай. Ведуньи разомкнули руки и пламя костра потухло. — Эльфийский народ горд и высокомерен, они презирают людей, считая нас слабыми, грязными и прочными существами. Они и на вольверинов смотрят сморщив носы, и принимают союз с ними лишь потому что те принадлежат первородной ветке. Эльфы не допустят людей на свои земли, проходы опечатаны эльфийской магией. Хранительницу они обидеть не посмеют, она жива и здравствует. … Самое страшное то, что священное пламя сейчас по всем признакам слабо. Нужно приложить все усилия, чтобы возродить его мощь, тем самым мы поможем Мидэе. Она возвратится, это я вам, ваша светлость, обещаю.

— И какими способами можно возродить святыню? — упавшим голосом, поинтересовался Данат.

— Добрыми поступками, преумножением радости, любовью, светлыми сторонами наших душ, — улыбнулась Талай.

— Как говаривала моя матушка — тьма напускается быстрее, чем пробивается свет, — задумался Данат. — Отыщите мне кого-нибудь из оборотней, …уж будьте так добры. Мне необходимо связаться со Станисом. Ведуньи могут разместиться в замке. Я отдам распоряжение управителю.

***

— И что за мысли посетили тебя, фрэя? — с интересом взглянул Авьен на Мидэю. — Весь во внимании.

— Я если что на стороне хранительницы! — вставил Ахилл.

— А я если что проведу новую границу своих земель, прямо перед твоим носом и ты и шагу больше не сможешь ступить, а так же угрожать мне расправой своего мохнатого племени! — вспылил эльф и зелень его глаз потемнела.

Тронув лошадь, подъехав ближе, Мидэя коснулась руки эльфийского принца:

— Это всё близость морока, Авьен. Тьма пытается забраться к тебе в душу, забросив споры злости. Боритесь с ней! Я хочу, чтобы вы оба меня выслушали с достоинством мудрых и честных мужей!

— Тогда нам лучше вернуться в мой замок. Здесь я и, правда, слабею, — кивнув Ахиллу и Мидэе, Авьен пришпорил своего коня, бежав от края наползающей тьмы, смутившей мысли светлого эльфа.

— Всё хуже, чем я думал, — эльфийский принц заговорил снова только тогда, когда за ними закрылись двери тайной комнаты. При взмахе его посоха стены приняли полукруглую форму и изменили цвет. — И с каждым днём надежды всё меньше.

— Поэтому у меня было видение. И там, у края живого леса я его растолковала, — голос Мидэи звенел от волнения. — Мы разделим пламя! Заключим клятвенный священный союз. Три разных народа, но одно целое в борьбе против тьмы. Если мы не объединимся, тьма всё рано поглотит нас по одиночке. Сначала падут люди, затем эльфы, а после она выследит и сломит каждого вольверина. Слуги морока не ожидают подобного союза, они рассчитывают, что эльфы, оборотни и люди будут собачиться за священное пламя. Ведь эльфы никогда не заключали союз с людьми. Как и вольверины. Неожиданность станет нашим преимуществом.

— И ты, фрэя, дашь мне часть пламени? — удивлённо изогнул бровь Авьен. — И передашь тайны, веками хранившиеся лишь в ордене?

— Да, потому что сама святыня жаждет этих перемен. Священный Аввин намерен бороться за сохранение этого мира. Пламя само изберёт себе хранителя среди эльфов и среди вольверинов. И этим хранителям я передам искры и знания, часть которых таятся в свитках и являются тайной даже для меня.

— Всё лишь упирается в твоё честолюбие, остроухий, — подал голос Ахилл. — Ведь эльфы считают себя высшими созданиями и презирают всех остальных за невежество, дикость, уродства и запах. Что там вам ещё в нас не нравится? … Грядёт битва. Неужели ты пропустишь хорошую драку? Давай загоним тьму в её щель вместе. А затем, ты возьмёшь своё священное пламя и будешь с его помощью взращивать дубы, травить гусениц и спасать птенцов.

Мидэя еле сдержалась, чтобы не засмеяться, уж больно потешно вольверин поддевал эльфа. А выдержке Авьена можно было только воздать хвалу.

— Но пламя сейчас слабо, — заметил эльфийский принц. — А значит, я смогу получить его только после нашей победы. Если мы победим.

— Верно, — вздохнула Мидэя. — Вначале нам предстоят испытания. И начнутся они с доверия. Нам всем придётся учиться приходить друг к другу на выручку, терпеливо принимать недостатки, познать дружбу и хранить верность союзу. Даже ценой собственных жизней. Пламя должно окрепнуть, а для этого добро, свет, радость и любовь должны приумножиться. В наших руках будущее, и святыня предоставляет нам выбор.