— Ты предательница, — ответила я.

— Я дала этому городу единственный возможный шанс. — Ее тело плотно прижималось к моему. Лезвие у моей ладони тряслось от усилия, с которым Салли меня сдерживала. — Свободный перевал Луддитов и прибытие конвоя с едой сделают для нашего восстания больше, чем любой героизм в каньоне. — Кровь из ее носа капала с подбородка. — И я хотела спасти Дудочника и Зои. Взамен Синедриону досталось лишь то, что больше не приносит пользу Сопротивлению.

— И кого же ты собиралась продать дальше? — спросила я. Из-за давящих пальцев на моей шее собственный голос казался чужим. Даже при желании я бы не смогла завопить. — Палома тебе еще полезна? А как насчет меня?

Мою правую руку лезвие прижимало к стене, но левая оставалась свободной. Пошарив по каминной полке, я наткнулась на широкое горлышко кувшина, полного воды.

Когда я разбила его о голову Салли, она вскрикнула. Я выдернула кисть из-под режущего острия. Окровавленной рукой перехватила запястье Салли, отводя прочь нож. Ее кость треснула, она тихо зарычала, но хватка на моем горле усилилась и не позволила позвать на помощь. Я услышала вопль, только не свой: кричал Зак из дальнего конца дома. Кажется, ему вторили и другие крики, но внешние звуки заглушил гул в голове, и глаза заволокла чернота, в которой мельтешили огоньки, словно фонарики в ночном море.

* * 

Дверь с грохотом распахнулась. Дудочник вбежал первым, Зои — сразу за ним, оба с клинками наизготовку. С минуту царил хаос; Дудочник кинулся оттаскивать от меня Салли; за его спиной Зои обследовала комнату в поисках налетчика. Виолетта, дежурившая у двери на улице, моментально очутилась за ними с обнаженным мечом.

Спасателям понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что никакого нападения не было, как и засады. Я оперлась о каминную полку, шумно дыша ртом. Салли, со все еще кровоточащим носом, стояла очень прямо. На меня она даже не смотрела — ее взгляд перебегал от Дудочника к Зои и обратно.

— Это она, — прохрипела я. Держась за горло, скользнула на пол и села посреди осколков кувшина. — Она предала Ксандера. Чтобы Воительница освободила перевал Луддитов и пощадила вас с Дудочником.

Салли до сих пор сжимала нож. С ее подбородка капала розовая жидкость. Кровь и вода.

— Иди во двор, — приказала Зои Виолетте. — Присмотри за Заком и Паломой. И скажи Эльзе, чтобы не входила сюда.

Виолетта кивнула, оглядела нас и вышла.

— Это правда? — спросил у Салли Дудочник.

Его голос был таким тихим, словно он не хотел слышать даже вопрос, не то что ответ.

Салли промолчала.

— Давай отрицай, — сквозь зубы прошипела Зои.

Салли наконец заговорила.

— Мне пришлось сделать выбор. — Она очень медленно положила нож на кровать. Дудочник и Зои следили за каждым ее движением. Салли отступила с поднятыми руками и тяжело опустилась в кресло. — Криспин был не единственным, кому посланцы Синедриона делали посулы. Обратились и к Елене, когда она шла с донесением.

Я вспомнила встречу с Еленой. Юная, не старше двадцати, неуклюжая, точно жеребенок-сосунок. Выглядела она слишком хрупкой для солдата.

— Она пришла ко мне, — продолжала Салли, — и все рассказала. Я обещала передать услышанное Инспектору. И передала. Только умолчала о небольшой детали. Елене описали местечко, где можно было оставлять сообщения — как раз снаружи внешнего периметра. Как-то ночью я отвезла туда записку. Уже на следующий день состоялись переговоры.

— С Воительницей?

Она досадливо затрясла головой.

— Не сразу. С ней через несколько дней. И мы заключили сделку.

— Ты отлично знаешь, что Воительница сделок не соблюдает, — сказала я.

— Ей был нужен провидец.

— Ей был нужен провидец, которого можно использовать, — поправила я. — Думаешь, она считает себя связанной сделкой сейчас, прикончив Ксандера? Она отвоюет перевал Луддитов. И придет по наши души еще злее, чем прежде.

— Не придет, пока не все получила. Я предложила ей не только Ксандера, — произнесла Салли.

— И кого еще ты продала? — полюбопытствовала я. — Меня? Зака? Палому?

— Я же сказала. — Ее голос был тягучим и спокойным. — Я предложила только то, что больше не могло пригодиться Сопротивлению.

Я всмотрелась в нее. Старуха глядела вниз, на свои искривленные шишковатые руки.

— Себя, — догадалась я.

Салли ответила еле заметным кивком.

— Когда? — спросил Дудочник.

— Я сказала ей: через две недели. Достаточно нескоро, чтобы мы успели провести несколько конвоев через перевал, и слишком поздно, чтобы из меня сумели заранее вытащить наш план отвлекающей атаки.