Голова предательски кружилась, унося меня в некую неизвестность, пальцы слушались плохо, и даже дрожали, пробираясь под его одежду в нетерпении ощутить под собой горячую кожу. Хотелось его гладить, целовать, чувствовать всеми нервными окончаниями, расположенными на коже…и ещё много чего хотелось.

— Надо избавиться от этого чертова платья, — рык, граничащий с каким-то отчаянием. Ну, да! Я имела более высокий уровень доступа к его голому телу, нежели он.

— Идем! Будем осуществлять твои фантазии, — потянула я его в комнату.

Руки Кита начали медленно разбираться со шнуровкой, тогда как губы продолжали блуждать от уха к плечу, оставляя горячие будоражащие поцелуи. Я постанывала от ощущений и вздрагивала от каждого его тяжёлого вздоха.

— Это преступление быть такой охренительной, Карамелька, — где-то над ухом надрывным шепотом.

Платье с шелестом скользнуло к ногам, и я уже в одном тонком кружеве перед жадным взглядом Кита. Нет смущения, которое я ждала, нет даже волнения, хотя не думала, что от возбуждения смешанного с последним может подташнивать.

Он впивается своими карими в мою грудь, спрятанную под откровенно сексуальным бельем.

— Это лишнее, — шепчут мне, справляясь с лёгкостью с застёжкой всего одной рукой, тогда как вторая накрывает идеальную под его ладонь полусферу.

Меня снова целуют, но уже с напором, по хозяйски, словно он имеет на это все права. Имеет…и не только на это.

Мои бабочки снова начинают сходить с ума, когда я опускаюсь на холодную постель, а сильное мужское тело с перекатывающимися на спине мышцами, за которую я хватаюсь как за спасительный круг, придавливает сверху. Не убежать…Я и не хочу! Хочу большего, хочу кричать от этих эмоций, ощущений и ещё чего-то яркого, восторженного невероятного.

Поцелуи спускаются ниже, на смену ладоней приходят губы и язык, которым он касается кончиков сосков, заставляя меня выгнуться на встречу и требовать больше… Руки начинают другой танец, нырнув под резинку трусиков. И все! Я уже не соображаю, метаясь на постели в сладкой истоме. А он играет, как с загнанной мышкой, не спешит дать то, чего я так сильно хочу.

Я ещё никогда не находилась на такой тонкой грани, когда его пальцы были внутри. Совсем новые ощущения, которые сводили с ума. Они не давали сделать нормальный вдох. Они отключили меня от реальности.

Я не знаю сколько понадобилось времени, чтобы мое тело сотряс первый в жизни оргазм. Вот так вот от одних прикосновений, без применения тяжёлой артиллерии до пляшущих звёздочек перед глазами.

— Прости, не удержался. Хотел на тебя посмотреть в этом состоянии, — расцвел в улыбке Кит, тяжело дыша..

— Это было не честно, — выдавила я сбивающимся голосом.

— Кто сказал?

— Ты меня даже не удосужился раздеть до конца. А ещё я чувствую себя должницей.

— Долг можешь отдать прямо сейчас.

С меня стянули остатки белья. И когда он оказался внутри…

Я не представляла, что в мире существует такое наслаждение. Слышала, но вот так, чтобы до искринок в глазах и с ощущением, что ты тонешь, но выбираться не хочется…Мое тело было способно так чувствовать, кричать, умолять и отдавать.

— Кажется, зачёт сдан на отлично, — разомлев, развалилась я на подушке.

— А я о чем говорил. Все? Бобик сдох? — Кит поцеловал меня в висок.

— Бобик голоден, как волк.

— Голодная женщина — недовольная женщина. Дойдешь до кухни или донести?

— Думаю, дойду!

Ну, да, дрожь в ногах от пережитого присутствовала. Но на них я стояла твердо. Окинула взглядом довольное тело, которые лежало до этого рядом со мной, восхитившись в который раз его красотой. Хотелось вернуться обратно, но оставленный перекус на столе сейчас занял мысли. Перед тем, чтобы воплотить в жизнь мои фантазии, мне нужно пополнить энергию.

Накинула на голое тело майку, которая едва прикрывала попу, сгребла в пучок растрепавшиеся волосы…Блин, ещё макияж надо смыть, а то видок у размазывающейся туши так себе.

— Подымайся, у нас перерыв на трапезу. Потом тебе предстоит ещё пару зачётов сдать.

— Кажется, я раскрыл ящик Пандоры.

— Еще какой! Я от сладкого просто так не откажусь!

Кит Сабакинских

Во сне она такая милая. Никогда не думал, что спящий человек может так выглядеть. Ресницы чуть подрагивают, щека уместилась на ладони, а собранные в пучок кудряшки растрепались.