Лидер «Толпе» двадцатичетырехлетний Андрей Вставкин-Жуй уважал свою протеже, был ей искренне признателен и старался не упираться рогом, если его мнение шло в противоречие с мнением закоренелой рокерши, при том, что его характер был подчас слишком радикальным, а поступки вызывали бурные обсуждения в интернете. Никто, ни один человек в мире не мог повлиять на Жуя.

Никто кроме Левит.

– Ведь ты в толчке, мальчик мой? – задала вопрос Левит с явным намерением вызволить парня из добровольного заточения.

– Нет, я в другом месте, – вздохнул Жуй, убирая блокнотик в карман, стержень он сунул в карман передний, не забыв одеть на кончик маленький колпачок. Делать нечего, дописать песню он не успел, ну да ладно, закончит как-нибудь после. Выйдя из уборной, он уперся носом в Олесю, которая нетерпеливо поставив руки на пояс, укоризненно прожигала его взглядом.

– Ты че там торчал? Толоконников уже пришел.

– Это туалет, Олесь. Имею полное право, – ответил Жуй, даже не помышляя о чувстве вины перед респектабельным мужчиной, с которым у них назначена встреча и который, по словам Левит, уже пришел.

– Ты не смывал, не застегивал панталоны, не мыл руки. Или ты настоящий панк или ты карябал стихи. Зная тебя, могу предположит и то и другое, но моя женская интуиция подсказывает мне, что твой гелевый стерженек опустился на миллиметр. Угадала? Дай-ка, зыркну, че ты там набросал.

– Олесь, это сырой материал, ты знаешь, я не показываю черновики.

– Давай-давай, а то плюну на твою ширинку. – Левит не терпела возражений и Андрей Жуй протянул ей блокнотик. – Так…Так… Отражаясь… Преломляясь… Так… Убить… Кровь? Это у тебя написано «кровь»?

– Кровь.

– Кровь – это хорошо. Слабоватенько, конечно… Сопливенько… – не глядя перед собой, а сосредоточенно читая свеженаписанные строки, Левит каким-то образом зная направление, двигалась по петляющему коридору летнего кафе «Парадное», при том, что была тут первый раз в жизни. – А напой-ка мотивчик.

Поморщившись, Жуй напел как он примерно слышит эту песню. Не отрываясь от блокнотика, Олеся Левит кивнула, пробурчала что-то неопределенное и вернула записи.

– В-принципе, нормально, – дала свое заключение рокерша. – У нас мало слюнявых треков. Медлячок не помешает.

Если бы кто-то другой назвал его стихи «слюнявыми медлячками», Андрей Жуй мог и нос тому сломать, но от Олеси он это стерпел и даже, в некоторой степени согласился, что мотивчик может быть действительно немного попсовый, а значит, легко запоминающийся, что не так уж и плохо.

Они вышли на летнюю площадку кафе, в лицо сразу ударил влажный ветерок с Онежского озера, на берегу которого и располагалось «Парадное». Пахло сыростью, хвоей и чахохбили. Небо было уже не такое нежно-голубое, как утром, а темная серость на западе небосвода предвещала скорое ухудшение погоды. Да, Жуя предупреждали, что в Петрозаводске погода неустойчивая и больше половины дней в году – пасмурные. Может быть поэтому летняя площадка «Парадного» была почти пуста, если не считать единственного занятого столика. Откинувшись на спинку стула, за столиком томился лысый жирдяй с тонкими усиками над верхней губой. Его глаза были скрыты за черными очками и было непонятно на чем остановился его взгляд, то-ли на карельский горизонт, омывающийся бескрайним Онежским озером, то-ли на одноразовой тарелочке с кешью.

– Николай Иванович! – воскликнула Левит и с такой радостью распростерла объятия, словно встретилась с долгожданным женихом. – Прошу знакомиться, – рокерша приобняла Жуя за плечо, – Это и есть Андрей Жуй. Лидер «Толпе».

– Да-да, – Николай Иванович пожал протянутую юную руку. – Добрый день, молодой человек.

– А это, – усаживаясь рядом с толстяком, Левит уже пододвигала к себе пепельницу. – Николай Иванович Толоконников, он представляет организацию, которая организует наш октябрьский тур по Поволжью. Хм… Организация организует… Как-то неправильно сказано, но смысл понятен.

– Собственно, я соучредитель этой организации, – улыбнулся Толоконников. – Фирма «Сазанович, Толоконников и Ко».

Пока Николай Иванович представлял себя, он подозвал официанта и заказал всякой всячины с преобладанием крепкого спиртного, что навело Андрея на догадки, что он имеет дело с алкоголиком, а значит с человеком непредсказуемым. Андрей еще не знал, хочет ли он сегодня выпивать. Вчера, шумным июньским вечером, его группа отыграла славное выступление на местном стадионе «Спартак», а потом его коллектив славно погудел в местном ночном клубе, названия которого он даже и не запоминал. Жуя привезли в гостиничный номер в четвертом часу утра, он не выспался, чувствовал себя неважно, а вечером у него самолет на Хельсинки, где завтра опять выступление.

Утром, когда Жуй едва разлепил тяжелые веки, ему позвонила Левит и сообщила, что до нее дозвонился Толоконников и сказал, что раз уж они в одном городе, то ему бы хотелось встретиться и обговорить кое-какой вопрос, касающийся предстоящего тура группы «Толпе» по Поволжью.

– А что вы делаете в Петрозаводстке? – спросил Жуй у Николая Ивановича.

– Молодой человек, вы рыбак?

– Конечно, – улыбнулся Андрей.

– Конечно «да» или конечно «нет»?

– Конечно нет. Это уныло.