Бабушка наклонилась и достала из-под треснувшего цветочного горшка ключ.

– Кто его сюда положил? – спросила Чарли.

– Соседи. – Бабушка отодвинула плети ежевики, чтобы открыть дверь. – Из коттеджа «Роза». Или из коттеджа «Жаворонок»?.. Им оставили ключ, чтобы можно было занести внутрь наши вещи.

– Ну почему наш коттедж не называется «Роза»? – грустно вздохнула Флисс. – Или «Жаворонок», или…

Дверь со скрипом открылась, изнутри пахнуло плесенью. Чарли задумчиво принюхалась.

– Пахнет как в том страшном чулане у нас дома.

– Теперь это наш дом, – сказала бабушка и грузно ввалилась в темный дверной проем.

Флисс и Чарли двинулись за ней, но Бетти задержалась на пороге, разглядывая дом и вдыхая его запахи. Все было совершенно новое, незнакомое, все так и взывало: «Давай же, разведай!»

Войдя, она неожиданно покачнулась. Бабушка открывала окна и раздвигала нависшие над ними растения, впуская внутрь свет и воздух.

– Не стой как истукан! – рявкнула она на Флисс. – Помогай!

– Вот бы еще меня в этом доме не укачивало, – пожаловалась Флисс, указывая на покатый пол.

Бетти разделяла ее чувства. Как-то раз на Вороний Камень приезжала ярмарка, и среди аттракционов был «Скрюченный домишко». Сейчас она ощущала себя так же странно и неустойчиво, как там.

– Укачивает ее, тоже мне! – фыркнула бабушка. – Не выдумывай! – Но Бетти в ее голосе снова почудилась неуверенность.

– Бабушка, дом и правда кривой, – сказала она.

– По правде говоря, я этого почему-то не заметила, когда мы его смотрели, – нехотя призналась бабушка.

– Но как ты могла не заме… – начала Флисс, вдруг умолкла и воззрилась на нее. – Погоди-ка. Ты что, была пьяна?

– Ну, может, приняла чуть-чуть на грудь… – В оправдывающемся тоне бабушки сквозило смущение. – Надо же было отметить!

– Приняла на грудь? – вспыхнула Флисс. – Отметить?!

– Может быть, мы к этому привыкнем. – Чарли вошла на кухню и повеселела. – Ого, какая тут кладовая! Большущая! Ой, смотрите… – Она поддела ногой какой-то кругляшок, и тот покатился по полу. Чарли ликующе подняла серебряную монетку. – Деньги!

Бетти медленно огляделась. Теперь, когда света прибавилось и свежий ветер из открытых окон разогнал запах плесени, дом можно было как следует рассмотреть. Несмотря на пыль и паутину, он производил совсем не такое тягостное впечатление, как на первый взгляд. А еще – оказался куда просторнее. Широкое кухонное окно выходило в заросший сад. В самой кухне было полно места. Шкафы, дровяная плита с двумя духовками. Камин в гостиной, где их уже ждало несколько ящиков и кое-какая мебель из прежнего дома. Солидная деревянная дверь, судя по всему, вела из кухни в сад.

– Может, он… не так и плох, – сказала Бетти.

– Не так уж и плох? – Папа протиснулся в переднюю дверь и одобрительно похлопал по стене. – Хороший крепкий дом. Уже двести лет стоит.

– Но тут все вверх тормашками. – Чарли подула на свисающую паутину.

– Ничего, справимся, – заверил папа. – Там почистить, тут подкрасить – и дом будет как новый. Ему только и нужно, что немного любви, – а этого у нас хватает. – Он подхватил Чарли на руки и пощекотал. – И вы еще не видели самое главное!

– А что тут самое главное? – в один голос спросили сестры.

Папа опустил Чарли на пол.

– Пойдемте покажу.

Следуя за папой, они обнаружили сбоку от переднего входа узкую лестницу, которую поначалу из-за темноты никто не заметил. Папа, пригнувшись, начал подниматься по ступенькам, девочки – за ним.

– Ты что делаешь? – рассердилась Флисс, когда Чарли протиснулась мимо нее. – Не знаешь разве, что на лестнице нельзя друг другу переходить дорогу? Плохая примета!

– Если идешь в ту же сторону, то не считается! – ответила Чарли и взбежала наверх.

С лестничной площадки, где стоял буфет, открывался вход в три спальни. Все три друг другу под стать – кособокие и в паутине. Но здесь было не так мрачно, как внизу, потому что окна ничего не заслоняло и в них струился теплый свет. Воздух тут тоже был свежее: несколько стекол разбились, и по комнатам гулял ветер, наполняя их запахом лета.

– Чур, эта моя! – вопила Чарли, перебегая из одной комнаты в другую. – Нет, эта!

Папа отвел их в комнату; окно ее выходило на задний двор. Мебели здесь не было – только встроенный шкаф и маленький камин.