– Этот ошейник, который я скоро сниму с твоего трупа, был сделан внуком женщины, которую мистер Уивер насиловал каждую ночь. Она нарисовала нечто настолько прекрасное, что оно могло быть только отвратительным по своему замыслу, и Уильям Хоук позаботился о том, чтобы последнее желание его бабушки было исполнено, как только она умрет.

Смятение мешало пониманию.

Я не понимала, как они связаны.

– Зачем?

Кат нахмурился.

– Зачем?

Дёрнув его за руку, я повернулась к нему лицом.

– Зачем обижают только женщин-Уивер? Почему не мужчин? Это был мистер Уивер, который причинил ущерб Хоукам. Выместите свою месть на мужчинах. Выберите свой пол.

– Мы все равно победили бы, Нила, потому что, нравится нам это или нет, Уивер слабы.
– Кат рассмеялся, сверкнув зубами от смеха.
– И кроме того, похищение их женщин ранит их сильнее, чем физические раны.

Мне не нужно было спрашивать почему. Я знала.

Лишение мужчин их любимых, подчеркивало не только их неспособность защитить, но и их слабость в спасении. Они будут жить, вечно преследуемые теми, кого они подвели - обеспокоенные и измученные их падениями, превращаясь в искалеченных, сломленных людей, точно так же, как мой отец.

Я вздохнула, бросив последний взгляд в окно на страну, где я родилась, выросла и была в долгу.

Кат положил ладонь мне на бедро, сжимая его.

– Ты скоро все узнаешь. Все секреты. Каждую историю. С этого момента все твое, Нила. Задавай вопросы. Подглядывай и допрашивай. Твоё время тикает.

Закрыв глаза, он устроился в кресле поудобнее.

– Я бы немного поспал на твоём месте. Как только мы приземлимся, тебе придется заплатить кое-какие долги.

***

Мы приземлились в темноте.

Сколько времени потребовалось, чтобы обменять родину на чужую землю?

Десять часов? Двенадцать?

Я сбилась с пути.

Впрочем, если бы светило яркое солнце, это ничего бы не изменило. С Хоуками, заключившими меня в тюрьму, в моем мире царила вечная тьма.

Я повернулась в кресле, ловя отблески огней взлетно-посадочной полосы и зданий, когда капитан подруливал к частному ангару. В тот момент, когда самолет проскользнул внутрь, кат выдернул меня из кресла и подтолкнул к выходу.

Я промолчала.

Мой мозг был словно вата. Моя спина болела, моя энергия иссякла, и мои веки царапались, как кошачьи когти. Все, что мне было нужно, - это отдых и безопасность. Мне нужно было перегруппироваться и подготовиться.

Но я должна была оставаться начеку и быть готовой.

Прохладная ночь сменила душную жару салона, когда Кат вывел меня из самолета. Холодный воздух пронизывал мою толстовку и джинсы. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы проснуться.

Дэниэль схватил меня за руку и повел к машине, ожидавшей в центре ангара. Обломки авиационных безделушек висели на стенах по всему периметру помещения.

Логотип Ката красовался на всём - от автомобилей до передвижных строительных лесов и гидравлических инструментов. Куда бы я ни посмотрела, я не могла игнорировать, на чьей территории я существую, и кто в конечном счете контролирует меня.

Джип не был похож на типичный для Великобритании, у него были бронированные панели, большие бамперы и тонированные стекла. Следы от пуль и брызги грязи добавляли истории насилия.

Это не Англия.

Я не была слепой или глухой. Я смотрела репортажи о том, насколько опасной может быть Африка. Как безжалостны эти люди. Как смертельно опасны животные.

Меня защищали те же самые дьяволы, которые могли причинить мне боль. Я полагаюсь на Хоуков в спасении моей жизни, только чтобы они могли забрать ее, когда это будет им удобно.

– Залезай.
– Дэниэль втолкнул меня в джип и забрался следом.

Кат последовал за ним, но не вошел. Его рука свесилась с крыши, и он навалился всем телом на дверь. Его кожаная куртка скрипела, а мятая рубашка свидетельствовала о долгом полете, но глаза блестели ярко и проницательно.

– Пристегнись, Нила. Никогда нельзя быть слишком осторожным.

Если бы я не была согласна с ним, то плюнула бы ему в лицо.

Моя рука немного дрожала от голода, когда я натянула ремень на грудь и пристегнулась. Вот если бы только Дэниэль не надел свой, и мы бы попали в аварию, он бы вылетел через ветровое стекло и разбрызгал бы кровь на дороге, словно комар.

Мой желудок скрутило, когда мои мысли переключились на Джетро. Теперь нас разделяли тысячи миль. Океаны и долины, континенты и горы. Мои пальцы чесались написать ему. Мои руки были свободны от единственного имущества, которое позволяло мне общаться в течение последних нескольких месяцев. Мой телефон стал чем-то большим, чем просто средством связи, он стал спасательным кругом.