Ридгер со времен своего военного прошлого знал, что оборонительные действия ведут лишь к поражению. И даже если оборона грамотная и укрепления мощные, то падение можно только отсрочить, но оно неминуемо произойдет. Поэтому он всегда атаковал, а защиту рассматривал как период для подготовки следующего удара. Игорь никогда не паниковал, никогда не опускал руки и всегда старался бить первым. А бить по слабым хоть и не совсем честно, но зато очень эффективно – и сил не тратишь, и время экономишь.

В период кризиса Игорь Ридгер не стал спасать существующий бизнес. Он много потерял на реализации ненужных активов, зато много выиграл от покупки крайне перспективных проектов, нуждающихся в финансовой помощи. И если принадлежащее ему имущество и компании он продал за треть их докризисной цены, то приобретения сделал на сумму в десятки раз меньшую их реальной стоимости. Формирование копеечной цены будущей собственности Ридгера не обошлось, конечно же, без его личного участия. Оставаясь в тени, он старательно создавал вокруг испытывающих серьезные трудности компаний еще более неблагоприятные условия. А когда хозяева окончательно вылетали в трубу, неожиданно появлялся и предлагал свою помощь. Помощь была небескорыстной и даже несправедливой, но бизнес есть бизнес, и тот, кто отвергает его жесткие правила, никогда не доберется до намеченных высот, а если волею судьбы и доберется, то долго на них не задержится.

Этот грабительский метод ведения дел придумал не он, поэтому пример Игоря никогда не попадет в учебники и практикумы по экономике. Заслуга Ридгера состояла лишь в том, что он, во-первых, не растерялся и не запаниковал, а во-вторых, вовремя осознал, что кризис – это не что иное, как передел устоявшихся правил и механизмов. А если что-то начали делить, то в результате непременно появятся и обделенные, и оставшиеся в выигрыше. Ридгер знал, к какой категории себя определить. Он с расчетливостью и выдержкой дикой кошки незаметно подкрадывался к жертве, кропотливо и старательно, как паук, оплетал ее сетью интриг, изворотливо и хитро, как змей, просачивался сквозь искусственно созданные им обстоятельства, оставаясь кристально чистым, а приблизившись к цели на расстояние атаки, бульдожьей хваткой вгрызался в горло. Инстинкт хищника, помноженный на многолетний опыт воина, подкрепленный житейской мудростью и природной верой в собственную непогрешимость, позволял получать почти все, что он для себя наметил.

Финансовые интересы Ридгера распространялись на многие направления бизнеса. Он владел коммерческой недвижимостью, предприятиями по переработке древесины, сетью ресторанов, несколькими гостиницами и медицинскими клиниками. Любой, кто со стороны наблюдал его стремительное восхождение к вершинам российского бизнеса, мог бы причислить его к самым успешным людям настоящего времени, если бы не одно но – Ридгер не умел делиться. Он редко шел на компромиссы. Полностью отвергал заискивания перед более влиятельными людьми и государственными чиновниками, которые нередко бывают крайне необходимы в лоббировании личных интересов. Основанием для этих принципов служили отнюдь не представления о чести или о неприемлемости коррупции, а непомерная гордыня. Он считал всех людей, за редким исключением, слабыми, глупыми и безнадежно серыми. Именно такой подход помогал выжить, и именно он не позволял достичь положения человека, безупречно вписывающегося в систему, которая вроде бы и принимала его, но не допускала к основным механизмам из опасений, что подобный персонаж в определенный момент времени станет непредсказуемым и неконтролируемым.

Ридгер не был глупцом, но некоторые вещи не находили у него понимания. Он не желал подстраиваться под обстоятельства, считая, что никто не в праве его учить или оказывать на него влияние. Недостойны! Он был уверен в своей правоте, он был слишком уверен в себе.

– Катя, пригласи ко мне Северцева.

– Альберт Оскарович будет через пять минут, – ответила по громкой связи секретарь.

Ридгер встал из-за стола, подошел к бару, достал красивую пузатую бутылку коньяка, два больших бокала и вернулся на свое рабочее место.

– К вам Альберт Оскарович.

– Пусть заходит, – Ридгер плеснул коньяк в бокал, сделал глоток, неторопливо покатал спиртное во рту. Проглотил. – Меня полчаса ни для кого нет.

– Конечно, – понятливо ответила секретарь.

Дверь в кабинет отворилась, и начальник службы безопасности Северцев уверенно шагнул через порог.

– Разрешите, Игорь Георгиевич?

На вид Северцеву было лет тридцать пять. Среднего роста, телосложения спортивного, но скорее сух, чем плотен. Лицо простое, даже слишком. Жидкие волосы, зализанные на бок, тщательно скрывали появляющуюся лысину. Внешнее сходство с человеком, принадлежащим к силовым структурам, на взгляд любого обывателя, в нем отсутствовало напрочь. Но это была лишь видимость.

Ридгер тщательно подбирал человека на должность начальника службы безопасности, и из довольно приличного числа кандидатов остановил выбор именно на нем. При всей внешней неказистости и невзрачности Северцева, за его плечами были десятки боевых операций, разработанных и выполненных безукоризненно. Он был фанатично предан делу, пунктуален и аккуратен. Отсутствие личной жизни и вообще неподвластность каким-либо эмоциональным проявлениям, отличали его от остальных. Северцев был темной лошадкой для всех, и Игорь Ридгер умело пользовался этим обстоятельством. Где он познакомился с Северцевым, и кем был последний до того, как стал работать на Ридгера, никто точно не знал, но слухи ходили разные.

– Проходи, Альберт, – Ридгер жестом предложил присесть за стол напротив. – Выпьешь?

Не дожидаясь ответа, он плеснул из бутылки коричневую жидкость во второй бокал и пододвинул его к Северцеву. Тот бросил короткий взгляд на коньяк и сразу же отвел глаза.

– Ну? – нетерпеливо протянул Ридгер.

Северцев положил на стол пухлый конверт.

– Здесь все.

Ридгер взял конверт, вынул оттуда пачку фотографий и стал просматривать одну за другой. На мрачном лице появилась кривая усмешка. Он откинулся на спинку кресла, бросил фото на стол, заложил руки за голову и облегченно вздохнул.