Тем временем "ишачок" Вадима стелется вдоль протянувшихся на километр кузьминских огородов. Отсветы заката поочередно вспыхивают в окнах деревенских домов. Вот яркое зарево взвилось в крайнем. Но самолет пронесся, и жаркий блеск внезапно погас. Зато солнце запылало, зажглось в стеклах соседнего дома. Словно огонь обнял его целиком, весь закрыл блестящим занавесом. Кажется, не "ишачок" мчится вдоль деревенского порядка, а пламя перескакивает с избы на избу. Да, так же легко и быстро перебегают огоньки по сухой ветке, если она лежала с краю костра и вдруг занялась. Вадим наслаждается игрой закатных лучей, неповторимой, чуть тревожной радостью скорости, тем странным чувством свободы, которое всегда охватывает его на бреющем.

Он-то знает, что попался на глаза комэску. И не рассчитывает на снисхождение.

Якушев и Спешнев возвращаются почти одновременно. Вместе идут в приангарное здание на разбор полетов.

Однако об их сегодняшних художествах руководителю полетов пока еще ничего не известно. И на разборе никто не интересуется ни коровами, ни пляжем. Зато завтра...

Утром, еще затемно, обоих вызывают к майору Курдубову.

– Ну, догадались, зачем вызвал?-спрашивает майор.

"Все знает!" - Спешнев заметно мрачнеет, но упрямо помалкивает показывает, что предпочитает чисто официальные отношения. А Якушев вообще не умеет отвечать на уклончиво-дипломатические вопросы. Дружное молчание "братьев-разбойников" ничуть не смущает комэска, он продолжает весело:

– Значит, за ночь не додумались? Так я помогупроверю сегодня вашу слетанность...

И вот уж майор принимается объяснять условия предстоящего полета:

– Пойдете со мной в зону. Высота-две тысячи метров. Задача: в составе звена пройти бреющим над верхней кромкой облачности, считая ее землей. Строй не разрывать, в облака не заходить. На обратном пути повторить маршрут парой. А я сверху понаблюдаю, как у вас вдвоем пойдет.

"Неужели пронесло?" - удивляется Спешнев. Выслушивая задание, он все-таки ищет в словах комэска намеки на вчерашнее. А Якушев с облегчением вздыхает. И говорит радостно:

– Все понятно, товарищ майор.

– Мне тоже понятно, что арестами вас не научишь уважать приказы. Поэтому предупреждаю: того, кто не выполнит это задание, просто отстраню от полетов на месяц. Летать-то вы любите.

Майор уже открыто усмехается, даже усы его слегка приподнялись. Очень уж комична неожиданная встревоженность "братьев-разбойников".

Все трое идут к самолетам. В расстройстве лейтенанты забывают доложить своим командирам звена и отряда о полученном от комэска задании. Посмеиваясь, Курдубов напоминает - не любит действовать через головы подчиненных.

Наконец они взлетают строем звена: майор впереди, "братья-разбойники" по обеим сторонам его и чуть сзади. С минуту идут прямо - привыкают к строю. Но вот комэск устремляется вверх...

Со стороны озера на аэродром наплывает широкая полоса мутно-белой взвеси. Растекается все шире и шире. .. Приподнятый туман! Курдубов стремится обойти его раньше, чем закроется летное поле. Это удается. Теперь под самолетами гористое плоскогорье-страна вечных снегов. По склонам хребтов ползут ледники, их лапы свисают в долины. Навстречу из расселин вздымаются клубы пара. И все это дышит, шевелится как живое...

Комэск несется над горами. Вдоль отрогов облачного хребта спускается в лощину. И... переходит на бреющий!

"А мы-то не догадались использовать облака для тренировки в бреющем... Или вчера безоблачно было?"

Да, Вадим вспоминает: небольшая тучка, похожая па усы комэска, пересекала закатное солнце-вот и вся вчерашняя облачность.

Внезапно ему приходится задрать нос своего "ишачка". Майор неожиданно и круто развернулся в его сторону, и, чтобы сохранить строй, Вадим автоматически повторяет разворот комэска. Конечно, по внутреннему круiy-с гораздо меньшим радиусом. Невольно пришлось убрать газ-снизить скорость. Иначе не удержишь интервалы и дистанции строя - задание не выполнишь.

Но майор продолжает все круче и круче разворачиваться-прижимает Вадима к стенке облачного хребта.

А у Вадима скорость уже упала дальше некуда. Да и не может его "ишачок" на месте крутиться. Еще сорвется в штопор. И пусть высоты хватит-вывести из штопора Вадим успеет. А все равно строй будет сломан, задание не выполнено. Неужели месяц не летать?!

Вадим прибавляет газ, увеличивает скорость... И резко срезает кривую разворота-врывается в отрог облачного хребта. И тотчас выскакивает из него... Слева, совсем близко, в тумане проносится самолет Курдубова.

Грозное, суровое в напряженной сосредоточенности лицо комэска только мелькнуло, а Вадим уже шарахнулся в сторону. Значит, комэск сейчас проверял его догадливость, быстроту реакции. Сам-то, конечно, все видел, не допустил бы до столкновения. Надо было и Вадиму не строй сохранять, а избегнуть удара о "гору".

Вадим оглядывается-не налететь бы на Алексея!

Нет, Алеша не попался. Конечно, ему было легче-шел не по внутреннему, а по внешнему-с большим радиусом - кругу. Он не зависал и мог не бояться сваливания в штопор.