— Живы?

— Пока да!

— Я сейчас, — он исчезает, возвращается уже с тросом, который перекидывает через прутья. — Отойдите немного, — предупреждает.

Снова слышится скрежет колес, и решётка под напором вылетает, как пробка из бутылки.

— Поднимайтесь, — говорю своим спутницам. С трудом, преодолевая боль, девочка-Надя встает, опираясь на нас с Сашей. И небольшое помещение полностью наполняется темным дымом. Голова кружится и я понимаю, что начинаю отключаться.

— Дыши, — доносится до моего сознания Сашкин голос. Хватаю ртом воздух, который заполняет лёгкие и с облегчением понимаю, что нахожусь на улице. Я лежу на асфальте, надомной заплаканное лицо Саши. Оно измазано косметикой и сажей.

— Где Надя, — интересуюсь.

— Миша отнёс ее к скорым. Тебе тоже надо, — но я отрицательно качаю головой. — Ты меня напугала, — снова заливается слезами.

— Дура! Хватит плакать, — я попыталась поднять голову, но она гудит. Во рту все ещё чувствуется привкус гари. И всё же я счастлива, что мы не остались там.

Из окна, где мы только что были, валил горячий дым, смешиваясь с ярким пламенем. Всё же там было чему гореть.

– Холодно — поежилась я. Ну, да, мы мокрые на асфальте, на календаре осень, уже ночь и температура явно не самая высокая. Сестра попыталась меня согреть своих объятиях, хотя саму всю колотило. То ли от холода, то ли от стресса.

– Я родителям позвонила, сказала что мы сразу выбрались. И не смей меня выдавать. Я удивляюсь, как твой Миша не раздавил мой телефон.

— А мой остался внутри, и сумочка твоя с ключами от машины.

— Ну ничего, возьму запасные, приеду завтра заберу её.

— Как ты? Надо мной появился Ряземский.

— Всё хорошо! Спасибо тебе, Миш! — он помог мне подняться. — Отвезёшь нас домой?

— Конечно!

Ехали в полном молчании, оставляя за спиной страшную картину мини-катастрофы. Я размышляла о том, что могла бы сейчас просто-напросто задохнуться в том туалете, если бы не ответила на Мишин звонок. Как порой бывает непредсказуема жизнь. Простое стечение обстоятельств. Пропустил поворот, опоздал на минуту, забыл дома ключи. И всегда эти моменты становятся роковыми. Возможно, мы даже и не знаем об этом, что тот же телефонный звонок может просто спасти тебе жизнь.

— Поверни здесь, — указала Саша на ближайший перекресток.

— Домой не едешь? — поинтересовалась я.

— Нет. Навещу квартиру бывшего мужа. Приведу себя в порядок. А то папа прибьёт меня за то, что я соврала. Ты со мной?

— Я привезу ее попозже, — заявил Ряземский. Ах да! Мы же договорились с ним поговорить. Но я совсем сейчас не была на это настроена.

Автомобиль двигался по ночному городу снова в полной тишине. Я пристроилась на сидении, свернувшись калачиком. Несмотря на то, что в салоне было тепло, меня морозило. Видимо, лежание на холодном асфальте давало свои плоды.

— Тебе нужна теплая ванна, — заявил Ряземский.

— И, если честно, вещи сменить тоже не помешало бы.

— Я хотел все объяснить — начал вдруг он.

— Миш, может не надо? Знаешь, до того момента, как ты позвонил, я очень хотела услышать объяснения, а сейчас понимаю, что они совсем ни к чему. Я не думаю, что из-за пустяка ты стал бы пропадать. Или ты испугался?

— Нет. Я скучал. Но мне было вообще ни до чего. Второй пожар за неделю.

— И все же ты решил объяснить, — усмехнулась я. — Рассказывай! Женщина должна знать, что происходит с мужчиной, который ей нравится.

— Давай сейчас сядем за ужином и поговорим, — предложил он.

— Но прежде мне нужно вымыть себя, — напомнила я.

— Ну, а я в это время еды закажу.

В этом дворе я уже была, и подъезд был знаком, и лифт, и даже квартира.

Только в ярком освещении я заметила, что на руке у Ряземского небольшой, но глубокий ожог.

— Ты когда это успел?

— Когда за тобой спускался. Твоя сестра не могла тебя сама вытащить. А там пришлось тебя от падающей двери защищать, которая сгорела со стороны навесов.

— Прости — выдохнула я, обнимая его за талию. Когда его теплые руки обвили меня и прижали теснее к сильному мужскому телу, я поняла, что начинаю плакать. Глаза на этот раз щипало не из-за дыма. Наверное, так и поступают женщины, когда рядом с ним сильные мужчины, когда чувствуют, что защищены, когда весь пережитый стресс должен вылиться наружу.

— Ты чего, Сонечка? — поцеловал он меня в макушку. Я просто пожала плечами, не в силах ничего ответить. — Эх женщины! — вздохнул Миша, задирая моё лицо, обхватив пальцами подбородок.

Едва его губы коснулись моих, я почувствовала некое облегчение. Несмелый вроде поцелуй вызвал во мне столько эмоций, что голова закружилась. Я инстинктивно полезла под его рубашку, ощущая твердое тело, которое сейчас может принадлежать мне. Пальцы уже прокладывали дорожку вверх, когда в животе бабочки начали пляски, заставляя моё тело стремиться вперёд, вдавиться сильнее, насладиться этим моментом.

Я не заметила, как на мне не оказалось топа, а пропитанная дымом юбка улетела куда-то в сторону, пока мы добирались до единственного близкого места, где можно принять вертикальное положение.