Николай всецело сосредоточился на полузабытых ощущениях. Дарованное рождением тело. Подогнанная Импульсом оболочка — тренированная, закаленная и непривычная. Несколько минут Николай банально ощупывал мышцы, трогал суставы, сгибал и разгибал конечности. Поотвык от родного…

Непривычное естество: общность плоти и разума, димповское мировосприятие, сонм чувств и тревог и по итогу — одежда. По неизвестным причинам Средоточие при возрождении облачило его в футболку, джинсы и полуботинки, чей потрепанный вид внушал опасения за их долговечность.

Он вернулся. Но былой запал иссяк — сгорел в горниле перерождений. И все смешалось — свет, тьма, надежда и отчаяние. Лишь тени скользили по задворкам сознания — бэрги, переходы, димпы, названные братья и сестры. Эдэя… В душе колыхнулась мутная пелена.

С изрядной долей неуверенности он встал. Скользя рукой по шершавой неровности стены, преодолел метра три кольцевой тропинки… Рядом незыблемо горело вечное пламя, болезненными токами энергии подталкивая к выходу. Задержаться в укрытии, оградиться от Средоточия не получится…

Передернувшись, точно от холода, он остановился на пороге Врат — в раздвинутой магией арке гигантской двери. Перед ним, лучась напряжением, стоял Т’хар. Глава семейства, Повелитель Фо-рига. При виде Охотника старик неуловимо расслабился, чиркнул ладонью по седой гриве волос и отступил прочь. В его глазах притаилась едва заметная тревога, кто знает, с чем он встречал родственника. Жизнь щедра неприятностями… Резкие черты лица, плотно сжатые губы, морщины вокруг лиственно-зеленых глаз, легкая небрежность в лазурно-черном одеянии — на безмятежность не похоже.

Бесконечность минут они изучали друг друга.

«Соберись». — Т‘хар вздохнул. Давно он не попадал в столь неоднозначные ситуации. На миг ему показалось, что в зрачках родственника шевельнулась бездна… Ник вынырнул из ада — в будничной экипировке, с которой впору ходить на пикники, а не возникать из небытия. Но лицо димпа компенсировало несуразность одеяний — прикрытое тенью, с бездонными провалами глазниц и неуловимо изменчивым выражением. Мягкое, твердое? Хищное, добродушное, яростное… Не понять.

— Кхм. — Т’хар откашлялся. — Здравствуй.

Николай промолчал. Он анализировал панораму. Бессистемные ряды техники, люди в белых халатах за мобильными пультами, парящими над землей… Суета, треск разрядов, щелчки переключателей; гул, сдобренный танцем индикаторов — технократическая окраска зрелища вызывала сомнения в здравости рассудка. Единственным противовесом выступали каменная стена кругового барьера и стражники, чьи двухцветные куртки опоясывали перевязи с добротными мечами, бликующими на солнцах.

Солнца… Близнецы.

Посмотрев на светила, висевшие у кромки ограждения, димп кивнул. Он прибыл перед закатом — когда небо, теряясь в сумерках, из голубого становится ультрамариновым, подкрашенным красноватой дымкой горизонта. Приятные часы суток, располагавшие к обретению душевного равновесия.

— Я… — Т’хар оглянулся на ученую братию.

— Здравствуйте, — сказал Николай. Как и всякий димп он быстро адаптировался к обстановке. — Почему без фанфар?

— Не успел. — Старик немного успокоился. Рядом обыкновенное дитя Импульса. — Может перейдем в более подходящую обстановку? Там и поговорим… — Привычная тактика контакта. Отработанная веками.

— Я возродился на Груэлле, чего не планировал. Значит позвали…

— Да. — Т’хар кивком указал на хрупкого вида женщину, возившуюся у приборов. — Амор, руководитель комплекса. Она постаралась.

— Прям с ходу сдаете ответственного?

Женщина вздрогнула и распрямилась. Т’хар успокоительно махнул рукой — мол, лорд только гавкает, не кусает. Дела семейные, привычные.

— Зачем понадобился? — процедил Николай. Учтивые манеры близ Врат рассыпались карточным домиком.

— Я объясню, — миролюбиво сказал Т’хар. — Идем.

Замаскированный в отеческой теплоте металл приказа подтолкнул Николая к установленной неподалеку пирамиде, отведенной под роль бункера. Плиты дверных створок у фортификации под стать — литые, мощные. С пультом управления дверьми как раз возился приземистый коротышка в промасленной робе. Его курчавая борода, забавно обрамлявшая приплюснутый нос, доставала едва ли не до синих бусинок глаз.

Под пальцами дгора раздалось тихое гудение. Двери бункера разъехались на треть и застряли в тот момент, когда их достиг целеустремленный Правитель Ладора.