— Алисонька, душа моя, скорее, скорее, — Ава Михайловна, как обычно, парила по всей сцене, успевая снова отчитывать бедного Толяна, что-то чиркать в своём толстенном блокноте и давать установки каждому участнику процесса, — сейчас берёшь кого-нибудь из ребят и мигом в подсобку к Герману. Возьмёте там костюмы для главных героев и ураганом обратно, сегодня прогон в костюмах. Так, теперь по поводу снега…, — Авушка уже переключилась на абсолютно другую тему, а я мстительно потирала ручки, посматривая на Платонова.

— Потёмкина, не расшатывай мою нервную систему, ты уже должна была стоять тут с костюмами, а еще лучше — порхать в своём платье по сцене! Ананасики мои, не доводите приму до греха!

— Уже бегу, Ава Михайловна, уже бегу! — я резво соскакиваю со ступеней, хватаю ошалевшего и дезориентированного Платонова за руку, и со счастливой улыбкой на лице несусь в рай. Точнее, в подсобку Германа Петровича, где мы с сурикатом останемся вдвоём.

Где-то на заднем фоне моих мыслей играет зловещая музыка, а тараканы точат стрелы Амура.

Платонов спокойно преодолевает дистанцию от театралки до подсобки, сохраняя тишину и тотальный игнор. Руку свою, правда, так и не убрал из моего захвата, и это даёт мне ещё большую уверенность в своих действиях.

Моими стараниями мы буквально вваливаемся в помещение и оттолкнув Диму от дверей я подпираю её стулом. Под удивлённым взглядом Платонова я даже пару раз проверяю наше "убежище" на прочность, смело расценив, что никакой надёжности этот табурет времён моих древних предков не несёт. Значит в запасе всего пара минут, пока нас снова не хватится Авушка, и действовать нужно быстро.

— Потёмкина, для весеннего обострения еще слишком рано, так объясни мне, по каким таким причинам ты на людей кидаешься? — я тебе сейчас объясню, няшка ты моя любимая, я тебе сейчас так объясню….

Вовремя вспоминаю, что пришла соблазнять, а не убивать. Внимательный взгляд карих глаз мигом разрушает всю мою броню, но я упрямо продолжаю шагать прямиком к парню.

— Мне кое-что нужно проверить, можно? — шёпотом, у самых губ, спрашиваю Диму, а затем несмело пробираюсь руками под чёрную футболку, перебирая пальчиками напряженный пресс, — мне один гад покоя не даёт, — я продолжаю исследовать тело Платонова, неспешно обводя руками каждый стальной мускул. Лёгкие поцелуи, которые я оставляю на губах Димы, кажется, окончательно срывают ему крышу.

— Что за…что за гад? — закрыв глаза и откинув затылок назад, хрипло выдыхает парень.

— В моей жизни только один такой экземпляр, Ди-и-и-ма, — мне даже кажется, что мой шёпот звучит сексуально. В конец осмелев, или рехнувшись, одной рукой я медленно пробираюсь к пряжке ремня Платонова.

— Пчёлка, я ведь не железный, что же ты творишь, — парень машет головой, будто не веря во всю эту ситуацию. И когда я думаю, что сегодня мне реакции от него не дождаться, Дима одной рукой крепко прижимает меня к себе, а второй фиксирует затылок, чтобы потом смять мои губы в диком, просто первобытном поцелуе.

Таких страстей в наших отношениях еще не было. Сейчас все предыдущие ласки кажутся просто невинными попытками узнать друг друга.

Уже через секунду, продолжая нагло исследовать мой рот, Платонов приподнимает меня за попу и я всем своим женским началом чувствую возбуждение парня. От осознания того, что именно я стала причиной столь бурной реакции внутри разгорается чувство полного удовлетворения и нереального счастья.

Мои руки зарываются в густые тёмные пряди, и я слышу очередной стон, который Платонов уже даже не пытается скрыть.

Голос из коридора мы слышим одновременно, и мне приходится с разочарованием разорвать наш поцелуй. Дима не спешит меня отпускать, продолжая поглаживать ягодицы и тяжело дыша мне прямо в шею. Когда стул у дверей начинает подрагивать, а в подсобку настойчиво ломится Анатолий, Платонов наконец разжимает объятия, слегка задвигая меня себе за спину.

Я успеваю привести волосы в порядок ровно в тот момент, когда любопытный нос Толика просовывается в комнату.

— О, а вы чего тут застряли? Там Аве Михайловне уже карвалол капают. Что дышите так тяжело? Ого, да вы…

— Дверь закрой, Толян, мы сейчас вернёмся, — от тона Платонова мне даже как-то не по себе.

— Так я же это, меня же как его…

— Закрой. ЭТУ.ХЕРОВУ.ДВЕРЬ, — и вот вроде даже тон не повышал, а Анатолия уже и след простыл. Чудеса, не иначе.

После ухода Толика Дима заметно расслабляется и оборачивается. Только не в мою сторону. Он берёт костюмы с противоположного шкафа и молча направляется на выход.

— Платонов! Ты что, вот так просто уйдёшь?!

Дима замирает у выхода на секунду, но так и не произносит ни слова. Тихий щелчок дверей разносится эхом внутри меня и я готова выть от обиды. Что это вообще сейчас было? Больно сглотнув тугой ком в горле, я направляюсь следом за парнем, не проронив ни слезинки.