— Сейчас будет совершенно кровавое убийство, наглый ты сурикатище, — я двигаюсь в сторону парня, действительно желая огреть его чем-нибудь тяжёлым.

— Шучу, всё, я просто шучу, — этот идиот начинает смеяться и поднимает руки в знак капитуляции, — как себя чувствуешь, Алиса?

Внезапная смена настроения Димы выбивает почву из-под ног. В его глазах плещется беспокойство и он аккуратно переплетает наши руки.

— Уже лучше, — мой голос звучит слишком тихо.

Мы ещё никогда не пробовали общаться вот так….нормально? Все наши перепалки были щедро приправлены нескончаемым сарказмом парня и моим убийственным ядом.

Мне хочется кричать, чтобы он снова шутил и подкалывал меня, чтобы наше общение не меняло градус и направление. И в тоже время, мне до боли нужен его заботливый взгляд и нежные, почти невесомые прикосновения.

Я боюсь своих мыслей и желаний в отношении этого парня, ведь ему явно не нужны все эти заморочки. Это же Платонов, разве могу я надеяться на взаимность и серьёзность с его стороны? К тому же, мне самой ещё предстоит разобраться в этой ситуации.

Сейчас мне так не хватает моей тётушки и её поддержки. Рита бы быстро разложила всё по полочкам и уже через минуту я бы была самым счастливым человеком на земле. Но пора взрослеть и принимать решения самой.

Я нехотя отстраняюсь и вижу разочарование в глазах парня, поэтому спешу перевести тему в более привычное русло:

— Не боишься заразиться, Платонов? Смотри, я ведь не такая благородная, как ты. Не жди потом от меня бульончика в постель.

— Я уже понял, пчёлка, что ты обо мне не сильно заботишься, — Платонов говорит это в шутку, но грусть в его глазах буквально выворачивает душу наизнанку, — попрошу Арса затащить тебя ко мне в берлогу, а потом уже никогда не выпущу. По крайней мере, до полного выздоровления, — Дима подмигивает и задорно улыбается, а я буквально таю, как мороженое в самый жаркий летний день.

Под нашу привычную пикировку мы незаметно перемещаемся в кухню, где Платонов начинает распаковывать пакеты, на которые я обратила внимание только сейчас.

— Это что? — с полнейшим удивлением таращусь на крепкие руки парня и не могу скрыть своего изумления.

— Заехал по пути к другу, не стоит так удивляться, пчёл. Вот если бы я сам приготовил, тогда другое дело. Хотя признаюсь честно — готовить я не умею.

— А друг у нас..?

— Шеф-повар, так что усаживай свою попку, ешь и быстро в постель. Будем тебя лечить.

Глаза мои уже готовы просто выскочить из орбит, но Платонов спешит привести меня в чувство:

— Потёмкина, я конечно рад, что ты разделяешь мои грандиозные планы в отношении твоего тела, но для начала нужно вылечиться. И когда я говорил, что будем лечить — я действительно именно это имел в виду.

Платонов продолжает веселиться и хозяйничать на моей кухне, заставляя меня возмущённо сопеть.

— Платонов, ты… ты!

— Да, да, Алиса, я такой. Давай уже лопай и будем пить лекарства, мамина ты шалунишка.

Я оддергиваю футболку и складываю руки на груди, пытаясь закрыть дибильную надпись. И как бы я не возмущалась выходками суриката, где-то глубоко внутри распускались тёплые чувства к этому парню.

После нашего странного обеда вдвоём меня снова начинает лихорадить. Озноб пробивает до самых костей и мне хочется просто лежать и тихонечко стонать в подушку. Платонов бережно перебирает мои волосы и шепчет какие-то приятные нежности. Чудится ли мне всё это или нет — я не знаю, да и вряд ли вспомню.

Звук дверного звонка набатом отдаётся в моей голове. Пол часа назад Платонов настоял на том, чтобы вызвать врача. Я сопротивлялась недолго, ибо состояние было и правда плачевное. Тем более парень сказал, что его двоюродный брат с радостью окажет нам такую услугу. Какой шикарный кладезь мне достался! Друг у него шеф-повар, брат людей лечит. Я уже боюсь даже представить остальное окружение Платонова. О нем, кстати, известно чрезвычайно мало. Разве что всем известные факты о кобелиной натуре и спортивном образе жизни. Дима никогда не спешил делиться с окружающими личной информацией. А мне странным образом хочется узнать парня поближе. Исключительно с точки зрения любопытства!

Брат у Платонова оказался несколько моложе, чем я себе представляла. Высокий брюнет с очаровательной улыбкой выглядел лет на 30–35 максимум, и с первых же секунд взбудоражил моё женское сердечко. И где их таких красавцев штампуют? Может у Платоновых ингредиент какой тайный есть? Иначе, как объяснить всё вот это вот скопление тестостерона в моей квартире?!

— Итак, юная леди, на что жалобы? Предупреждаю сразу — на мелкого жаловаться бесполезно, он и нас всех достал. Поэтому мы только рады поскорее его сбагрить.