— Ну да… может не прокатить. Думаю, второй раз ты со мной цацкаться не будешь. А если, по-твоему сыграть, то есть вариант поднять бабла и особо не париться. Любопытный ты тип, Штырь. Или всё-таки тебя стоит называть по-другому? Какая у тебя настоящая кликуха? — словно бы разговаривая сам с собой, вещал Салавар.

— Хорош разводить. Говори уж, согласен или нет? — нахмурившись, сказал я.

— Борзый какой. Давай так. Я подумаю ещё денёк и завтра всё скажу.

— Нет. Так не пойдёт. Решай сейчас. И делать всё будем сегодня ночью, — отрезал я.

— Ты куда спешишь? Там всё подготовить нужно, народ напрячь, транспорт организовать, план продумать.

— Я же сказал, что всё сделаю сам. Дай только адрес и место, куда сгрузить награбленное.

Он замолчал, внимательно меня разглядывая. Затем резко затушил истлевшую папиросу о подошву своего сапога и, словно собравшись с мыслями, кивнул.

— А знаешь, что? А, давай. Рискнём. Вдруг ты и вправду такой фартовый, как себя выставляешь. Но, если что! Если за жабры возьмут! Мы тебя не знаем и мазу никто за твою морду держать не будет. Усёк? — грозно молвил Салавар.

Спокойно кивнув, я понял, что игра началась.

Ночь. Время, когда могучее течение жизни замедляется. Отступает суета, борьба за место под солнцем сходит на нет. Ведь и светило исчезает с небес, чтобы дать отдохнуть всему живому. Тихо, спокойно, умиротворяюще.

Но это ощущение обманчиво.

Полная ярости, голода и тёмных желаний, ночь входит в свои права после заката. Накрывая звёздным пологом землю, она создаёт иллюзию безмятежности и безопасности. Все прячутся в своих норах, пещерах и замках. Не потому что боятся, а чтобы просто поспать. Так они говорят сами себе и верят в это.

Мы эльфы знаем правду.

Прежде всего, потому что в нас слились две ипостаси. Тьма и Свет. Перворождённые в перворождённых. И мы можем выбирать. Уравновешивать. Направлять.

Пусть и у нас есть свои отщепенцы. Но мы не скрываем их. Не стыдимся. Они лишь хоть узнать другую сторону лучше. И пусть многие боятся Тёмных эльфов, для нас они всё равно остаются братьями. Далёкими, отчуждёнными, но связанные одной кровью и духом.

Я — Миндарис Решающий из рода Дандраэля Перволунного не стыжусь своего родства с Ракотом Гневающимся, что испепелил Дальние острова и призвал на наши земли Язву Хаоса.

И пусть он мой дальний предок по второй материнской линии, но его частица бунтаря и отлучённого от сияния Золотой Эльфийской короны говорит во мне.

Зовёт, манит, предлагает.

Всегда контролируя эту родственную память, сейчас я ощущаю собственную слабость. Но в ней таится и моя новая сила. Цвета антрацита, с запахом сырого мяса, полная всесжигающего пламени Небытия.

Здесь, в другом мире, где магия больше мне не помощник, на сцену выходит другой игрок. Не менее могущественный и более свободный.

Я не хочу принимать его помощи. Но он очень настойчив.

Где-то далеко ухнула ночная птица. Я очнулся. Полная луна вступила в свои права. Миг помрачения прошёл.

Осторожно выглянув из своего схрона, я увидел, что ворота на внутреннюю территорию дачи партийного работника закрыты. Горят пара прожекторов, и рядом неспешно прохаживается первый охранник. С ним на поводке внушительных размеров собака, которая уже меня почуяла. Но пока не определилась, враг я или друг. Мой запах для неё настолько необычен и странен, что она даже не сообщила обо мне хозяину. Только неслышно тявкнула и еле-еле заскулила.

Не бойся, подруга Леса, я тебя не трону.

Второй охранник должен быть внутри. У него тоже есть мохнатый помощник. Обход у них раз в час, я уже высчитал. Иногда они сменяют друг друга, покуривая и переговариваясь. У каждого на плече винтовка, но это не должно вызвать проблем.

Я решил снять их издали, чтобы не тревожить сторожевых псов лишними телодвижениями.

Для этого стрелы на моих «нарукавниках» с тупым наконечником. Правильно попасть и человек теряет сознание. А так как промахнуться я не мог, то самое сложное останется напоследок. Я собирался применить своё новосозданное заклинание на практике и закольцевать каплю эфириума, чтобы, использовав его вновь, кое-кого вызвать.

Но сначала стражи.

Одним слитным движением взвожу самострелы и делаю шаг вперёд. Деревья прикрывают меня и, несмотря на яркий свет луны, для стороннего взгляда я останусь всего лишь тенью.

Целюсь и ни секунды не медля стреляю. Короткий вжик и первый охранник падает, как подрубленный.

Взволнованный пёс, тихо поскуливая, не знает, что делать. В несколько прыжков оказываюсь рядом и успокаивающе глажу его по вытянутой морде.

— Спи, спи мой лесной побратим, — шепчу я ему.