— Как из ментовки вышел, пропал. Дома нет, в пивнуху не заходишь, никто не знает, где шатаешься. А мы волнуемся, понимаешь, — подхватил второй.

Вот только старых дружков Штыря мне здесь не хватало!

Аккуратно выскальзываю из их объятий. Ещё не хватало с хмельным отребьем яшкаться.

Теперь нужно думать, как их побыстрее сбагрить. И желательно без лишнего шума. Вон уже из соседней двери вылезла какая-то старуха, настроенная совершенно не миролюбиво.

Я, конечно, мог их всех здесь положить «спать» и пожилую даму заодно. Но постепенно ко мне стало приходить осознание, что применять силу в человеческом обществе нужно с оглядкой. Здесь всё же нет аристократии и черни в привычном понимании. Да, социальные классы, безусловно, есть, хоть советские люди всячески от них открещиваются. Но поварившись в человеческом или, как они сами говорят, «светлом коммунистическом обществе», мне стало понятно, что не всё так просто.

Вот, например…

Додумать я не успел. Пьяные товарищи стали совсем уж в наглую лезть вперёд, оттесняя меня к стенке.

Хватаю ближнего ко мне за шею и, чуть надавив, разворачиваю вокруг своей оси. Теперь они стоят лицом друг к другу, словно собираясь танцевать летний вальс.

Помогаю им определиться с тем, кто будет ведущим в их паре, заламывая руки первого за спину второго. Параллельно бью его в нижнюю часть позвоночника «выключая» ноги.

Такому приёму меня научил один из мастеров рукопашного боя полугном-полумедвейль. Сам поперёк себя шире, он говорил, что у самого мощного бойца есть своё слабое место. Показывая на точку возле поясницы, где есть нервный узел, совсем неприкрытый мышцами.

— Даванёшь туда в четверть силы, ноги на час работать перестанут. В половину, на сутки. А в полную, так навсегда ползать заставишь, — сурово глядя на меня вещал, он.

Науку я запомнил и использовал её умеренно. Да и понимал, что человеческое тело похрупче, чем гномовская колода будет. Вот и нажал еле-еле.

Но и этого хватило, чтобы руки обнимающего мужика спазматически сжались, а ноги перестали слушаться. Потому и повис он на своём «партнёре», как коралловая медуза. Только что на дно тащить не стал.

Зато, после моего лёгкого толчка, пара семенящими шажками стала двигаться к лестнице.

Надеюсь, мой намёк они поняли.

— Ну, бывайте, товарищи. Время позднее, шуметь неправильно. Завтра увидимся, — как можно более мягко сказал я.

Старица, увидев такой неожиданный финал, ругань разводить не стала. А, презрительно хмыкнув, скрылась за дверью.

Я же, вернувшись в квартиру, на всякий случай, проверил Хорька. Мало ли? Вдруг он почуял продолжение банкета и тоже захотел прогуляться?

Сашка крепко спал в том же положении, как я его и оставил. Ну, хоть здесь стабильность и спокойствие.

Теперь можно вернуться к обряду.

Начать стоит с ртути. Найдя подходящую склянку, я, осторожно разбив несколько градусников, перелил из них «жидкое серебро».

Теперь живые ингредиенты.

Вообще от улиток мне нужна только раковина. Она представляет собой метафизическую модель магической энергии, повторяющейся в собственном бесконечном движении. Но убивать, пусть крохотное, но всё же чувствующее существо, претило любому эльфу.

Так что, положив улиток в закрытую ёмкость, я поставил их на сигил Астераны, что ведёт все пути и дороги.

Ртуть отправилась на другой знак, где контролируется форма эфириума. Заполняя собой любой сосуд, она, тем не менее, остаётся металлом, показывая единство и хаос в одном.

Выкладывая остальные части, я держал в своей голове примерную схему воспроизведения вокабуляров и фиксацию их на бумаге. Местный тонкий пергамент, как нельзя лучше подходил для этих целей. И хотя я знал, что он делается из переработанных дендроидов, но сейчас ничем помочь им не мог. Тем более, существовала вероятность, что они не совсем разумны. Пока я чувствовал лишь отголоски их эмоций, а не полноценные мысли. Так что спасать леса будем чуть позже. Когда точно во всём разберёмся.

Итак, всё готово и можно начинать.

Я сажусь в центре и, прикрыв глаза, начинаю медленно тянуть на себя реальность.

Молчание. Полный игнор.

Снова попадаю в то же болото. Здесь нет магии, нет эфириума. Чтобы активировать процесс и начать творить, нужна первая песчинка, что потянет за собой бархан.

Я снимаю кулон и касаюсь последней капли волшебства в этом мире. И пусть она подарит бесконечный второй шанс для тех, кто меняет реальность.

Сила течёт ко мне. Нежная и тонкая, всемогущая и созидающая. Такая разная и вместе с тем, единая для всех.

Сигилы вспыхивают призрачным светом. Я снова маг, пусть и только на одну ночь.

— Значит так, здесь вот ремешок потуже, чтобы после отдачи не слетало. А тут, наоборот, послабже, уже под себя подгонишь, — рассказывал мне Антон, показывая сделанный самострел.

Вообще правильней было бы назвать его арбалетом. Пусть и уменьшенной версии. Но после стольких доработок это стало уже совершенно другим устройством. Там что, пока я не придумал ему нормальное имя, пусть побудет наручным самострелом. Вместе со своим близнецом.