– Я не хочу этого. Но что я могу поделать, если ты не разделяешь моих взглядов? О какой совместной жизни может идти речь?

– Богдан, одумайся. Не ради меня. Ради себя. Ты погубишь себя. Я читала, что недавно умерла очередная ВИЧ-диссидентка… Ей было всего тридцать два...

– Ты опять веришь всякой чуши! Всё. Тема закрыта. Это моя жизнь. И я волен распоряжаться ей. Собери мои вещи!

– Да. Ты прав, - кивнула Анна. Внутри клокотали боль и злость. Злость на тех, кто так обработал Богдана. Но она взяла себя в руки, встала и вышла. Через час она оделась, выставила сумки в коридор и сообщила:

– Твои вещи я собрала. Можешь уйти сегодня или завтра утром. Ключи брось в почтовый ящик. Если что забудешь, я потом верну.

– Вот ты какая! – ядовито процедил изумлённый Богдан, видимо, не ожидавший, что она выполнит его требование. – При первом же испытании прячешь голову в песок и самоустраняешься!

– При первом испытании? – холодно ответила Анна. – Моё первое испытание длится уже четыре месяца. И длилось бы гораздо-гораздо дольше, если бы ты не стал адептом какой-то феерической ереси.

– А! То есть я ещё и виноват в том, что болен?!

– Ты виноват в том, что не борешься, а предпочитаешь жить с закрытыми глазами, по сути занимаешься отсроченным во времени самоубийством. Как хочешь, но я не хочу и не могу в этом участвовать.

– Так вот ты какая! – повторил Богдан.

– Да, я такая. Решишь лечиться – возвращайся. Я ни словом не упрекну и буду тебе помогать. Но отказаться от борьбы я не готова. За помощью в самоубийстве не ко мне. Это противоречит моим принципам. Всего доброго, Богдан.

Анна направилась к дверям. Но Богдан вдруг вскочил, выбежал в прихожую, вынул из кармана куртки портмоне и достал какую-то бумажку.

– На! Смотри! – Он сунул её в руки Анне и прислонился к стене с видом победителя.

Анна развернула небольшой лист и с удивлением увидела, что это результаты анализа на ВИЧ. Положительные результаты. Она непонимающе посмотрела на Богдана.

– На дату посмотри, - сквозь зубы сказал он.

Анна взглянула и окаменела. Анализ был полугодовой давности. Тогда они только начали встречаться с Богданом и ещё не проходили обследования.

– Как это понимать?

– Как?! Да так! Решил провериться ради интереса. И получил вот такое.

– То есть ты знал, что болен, когда мы стали жить вместе?! – Анна не верила своим ушам. – Знал и не сказал мне?! Неужели Нелка и доктор правы? Ты что, уже тогда был ВИЧ-диссидентом? И считал, что ВИЧ - выдумка?!

Анна не ждала ответа. Но Богдан почему-то решил объяснить:

– Нет, я банально не поверил в это...

– Но результаты сохранил.

– Да просто сунул в портмоне и забыл.

– А потом, когда мы надумали обследоваться, оказалось, что никакой ошибки не было...
– Анна стояла, прижавшись спиной к двери, и, как казалось ей, только поэтому не падала. Ноги ослабли, а руки неприятно тряслись. Узнавать такое о человеке, за которого она ещё совсем недавно собиралась замуж, было невыносимо.
– И ты даже ничего не сказал мне... И просто сделал вид, что результаты ещё не готовы... Сколько бы ещё ты скрывал, если бы я тогда не пошла с тобой в лабораторию?
– Анна с болью посмотрела в глаза Богдану. Он моргнул, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не стал, отвёл взгляд.

Анна ещё с минуту подождала, сама не зная чего, возможно, слов извинения, но так и не дождалась. Богдан молчал, глядя куда-то вбок. Тогда она кивнула, шагнула за порог, тихо прикрыла за собой дверь и поехала к Нелли. Поверить в то, что всё закончилось вот так, она не могла. Как не могла понять, зачем Богдан рассказал ей о том, первом результате.

Глава 7. Диалог

Когда Анна на следующий день вернулась домой, Богдана уже не было. Вместе с ним исчезли не только его, но и некоторые её вещи, в том числе один из двух ноутбуков, в первые же дни совместной жизни облюбованный Богданом. Увидев это, Анна рассмеялась и едва не сорвалась в истерику, но удержалась, решительно переоделась в домашнюю одежду, включила на полную громкость любимую подборку рока и принялась за уборку. Ей хотелось убрать из своей жизни всё, что напоминало ей о Богдане. В его возвращение она не верила.

Одиночество, от которого Анна отвыкла за месяцы жизни с Богданом, давалось ей нелегко. После расставания с ним на неё почему-то накатил страх. Даже в первые дни, сразу после известия о положительном результате, она не боялась возможного заражения настолько сильно. Теперь же надежда на чудо почти исчезла. И три месяца до следующего анализа казались невыносимо долгими.

Нелли, чутко уловившая произошедшие изменения, то и дело приезжала или зазывала Анну к себе, теребила, ругалась, сердилась и этим удерживала младшую сестру на плаву. Шли недели. Дата последнего анализа приближалась, в душе вели постоянную борьбу робкая надежда и липкий ужас. И если бы Анна не поддерживала первую почти постоянным напряжением всех сил, второй наверняка победил бы и загнал в депрессию.