– Именно на это я и рассчитываю, - кивнул он, снова, уже привычно, избавился от штормовки и распорядился:

– Всё, я пошёл, а вы осторожно, идите вот за теми камнями. Там вас никто не заметит.

Максимально приблизившись к линии прибоя, Хранитель нагнулся и ступил под причал. Здесь было гораздо глубже, и вода и в штиль доходила бы ему до пояса, а сейчас и вовсе то и дело захлёстывала, накрывала с головой. Одной рукой он хватался за скользкий чёрный столб, другой тянул за собой лодку, здесь крепко держа за борт, а не за верёвку. Очередная волна ударила в него с силой, он замер, прижавшись к столбу, и, как только стало чуть легче, упрямо пошёл вперёд, отплёвываясь и цепляясь за опоры мостков, а Анна не сводила с него глаз, прижимая к себе тёплую от его тела штормовку. Неширокое – не больше полутора метров – пространство под причалом показалось ей нескончаемым.

Наконец, Хранитель выбрался из-под него и, упираясь свободной рукой в валуны, чтобы его и лодку не било о них, отправился дальше. Анна следовала за ним по берегу. Вскоре валуны снова сменились ровной песчаной полосой, и она смогла выдохнуть: здесь было гораздо безопаснее.

Опять с Матвея потоками лилась вода, как каких-нибудь три с небольшим часа назад. Анна подошла поближе к нему и крикнула, стараясь, чтобы он услышал её за грохотом волн:

– Давайте вытащим лодку, я покараулю её, а вы пока сходите и переоденьтесь! А то так и заболеть недолго.

– Нет! – громко отказался Хранитель. – Я не могу оставить вас одну! Это небезопасно! Сейчас дотащим лодку до сарая, закроем, потом уж и переодеться будет можно.

Анна с сомнением посмотрела на лодку и уже близкий сарай, на который указал Матвей. Хватит ли у них двоих сил, чтобы дотащить маленькое, но явно довольно тяжёлое судёнышко? Всё же от строения до берега метров сто, а то и больше. Но Хранитель, вытянув лодку на песок и оттащив подальше от воды, быстро дошёл до сарая, открыл настежь ворота, размотал какой-то металлическимй трос с крюком на конце, ловко подцепил им лодку и, вернувшись обратно к сараю, начал крутить ручку лебёдки. Лодка дрогнула и поехала. Через несколько минут она была уже внутри, под защитой большого амбарного замка. Хранитель же взял метлу, стоявшую под навесом, сунул Анне в руки вторую и велел, показав на след лодки на песке:

– Заметайте.

– Так всё равно будет понятно, что здесь что-то волокли.

– Будет, - согласился Хранитель.
– Но скоро опять пойдёт дождь...
– Он мотнул головой в сторону наползающей на Закат с северо-востока тёмной общирной тучи.
– И смоет следы мётел. А канавку, образованную лодкой - не сможет. Всё равно видно будет.

– Понятно.
– Анна удивилась тому, как быстро всё продумывает этот человек, и принялась помогать. Вдвоём они справились всего за пару минут.

– Пойдёмте в дом! – Убрав мётлы, Хранитель быстро зашагал вверх по тропинке, ведущей к жилищу смотрителя маяка. Анна слышала, как в его сапогах хлюпает вода и почти физически ощущала, как Матвею холодно и противно в мокрой одежде. Ощущала и мучительно жалела этого смелого и сильного мужчину. Так жалела, что хотелось плакать от острого и болезненного этого чувства.

Глава 29. Вопросы

Второй раз за день Анна оказалась в доме смотрителя. Судя по всему, это было очень старое строение. Небольшие окна, толстые отштукатуренные белые стены, просторная то ли гостиная, то ли столовая, то ли такая большая кухня. Из неё вели несколько дверей, покрашенных в спокойный зелёный цвет. За одной, как уже знала Анна, была ванная комната. За второй, попросив гостью подождать и чувствовать себя как дома, скрылся Хранитель.

Анна подошла к газовой плите, поставила на огонь стальной чайник со свистком. Понюхав содержимое яркого, оранжевого в белый горох заварного чайничка, убедилась, что в нём тот самый травяной отвар, которым поили после вынужденного купания её саму, и отлила часть в самую большую чашку, чтобы потом добавить кипятка. Хранителю явно нужно было согреться. Растереть бы его ещё спиртом или ноги попарить… Анна поискала в шкафчиках, но не нашла ни спирта, ни сухой горчицы. Тогда она отправилась в ванную, пустила горячую воду, плотно прикрыла дверь и села за стол.

Матвей вышел через пару минут. Он был уже в сухой одежде, мокрую сложил в таз, предусмотрительно прихваченный из ванной. Услышав шум воды, поблагодарил:

– Спасибо. Я быстро. Вы только не уходите никуда.

– Не уйду. Может, вы хотите есть?

– После разносолов Марии Михайловны? – поднял брови и улыбнулся Хранитель. У него была славная, немного смущённая улыбка, которая молодила его и делала строгое сосредоточенное лицо гораздо мягче. Анна улыбнулась в ответ, а в сердце появилась надежда, что, может быть, ещё не всё потеряно.

– В той комнате, - Хранитель махнул рукой на одну из дверей, - есть книжный шкаф. В нём на одной из полок стоят альбомы со старыми фотографиями Заката и маяка. Может, вам будет интересно узнать, как здесь жили десятки лет назад?

– Да, спасибо! – обрадовалась Анна. Ей и правда было интересно.

Хранитель положил на стол телефон и скрылся в ванной. Посмотрев ему вслед, Анна отправилась за альбомами. Их она нашла сразу. Это были и старые, обтянутые чем-то вроде зелёного и бордового бархата толстые и большие тома, и более современные. В них она среди многочисленных фотографий Заката и вырезок из газет, рассказывающих о разных маяках, обнаружила довольно много более поздних, хотя и чёрно-белых снимков. На них был ещё очень молодой Василий, кое-где даже в морской форме. Анна удивилась: она думала, что тот всю жизнь был маячником. Были и групповые фотографии, на которых Василия окружали какие-то люди, совсем юные и постарше.