– Буду.

– А меня? – с грустью спросил Денис.

– Что тебя? – не поняла Анна.

– А меня ты не попросишь быть осторожнее?

Анна невесело улыбнулась:

– Попрошу. Будь осторожнее. И никому ничего не болтай. Ради собственной безопасности.

– Значит, я всё же прав, и Василию помогли? – приподнял бровь Денис.

– Просто будь осторожнее, - ушла от ответа Анна.

– Я понял тебя, - хмыкнул орнитолог, а Анна вышла из-за сарая и направилась к маяку. Здесь, не под прикрытием старой, но крепкой стены, ветер пронизывал насквозь, и она чуть ли не бегом кинулась к маяку. Почему-то она была уверена, что Хранитель именно там, а не в доме отца.

Рванув на себя старую дверь, она с облегчением нырнула внутрь маячной башни, огляделась и стала подниматься по лестнице. Матвея она увидела, когда до верхней площадки оставался один пролёт. Он стоял у окна и смотрел в бинокль на море.

– Ну что? – спросила Анна. – Лодку прибивает?

– Прибивает, - кивнул Хранитель, отводя руку с биноклем от лица. – Примерно через час будет у Северного пляжа. Права Мария Михайловна.

– Ну вот видите! – обрадовалась Анна и неожиданно для себя поинтересовалась: - Вы сказали, что мне доверяете чуть больше других. Из-за чего?

– Из-за того, что отец, когда мы разговаривали с ним в последний раз, сказал, что на остров приехали гости и среди них есть девушка с закатной душой. Из его уст – это высший комплимент. На моей памяти его удостаивались всего несколько человек. И среди них почти не было женщин. Точнее, было всего две: Мария Михайловна и теперь вот вы. И я очень хочу верить, что отец не ошибся в вас.

Анна понимала, что нельзя задавать этот вопрос, что Хранитель может не ответить на него или ответить совсем не то, на что она втайне надеется, что после этого их и без того странные и неопределённые отношения только усложнятся, но всё же не удержалась и дрогнувшим голосом спросила:

– Почему?

Хранитель положил бинокль на широченный подоконник, посмотрел на неё долгим взглядом, словно решаясь на какой-то непростой шаг, и, когда Анна уже потеряла надежду на ответ, всё же сказал:

– Потому что я хочу жениться на вас.

Глава 27. Ошибка

К такому Анна готова не была. К ровному доброжелательному равнодушию или – в лучшем случае – к лёгкому флирту – да. Но не к подобному заявлению через неполных двое суток знакомства. Нет, она, конечно, слышала, что такое изредка случается. В единичных случаях. Но чтобы произошло с ней? Поэтому Анна похватала воздух ртом, похлопала глазами и не нашла ничего лучше, чем выпалить:

– Не советую!

Хранитель снова помолчал и вдруг засмеялся, тряхнув головой:

– Самокритично.

Анна тоже улыбнулась, хотя больше всего ей хотелось наподдать самой себе за такую глупость. Невероятный, потрясающий мужчина, в которого она – прав, прав был Денис, и Мария Михайловна тоже права! – умудрилась влюбиться с первого взгляда, ну, может, не с первого, но определённо не позже, чем со второго, сказал ей такие удивительные слова, а она… она…

Закусив губу, Анна подняла глаза на Хранителя. Он стоял совсем близко и смотрел внимательно и, как ей показалось, с нежностью. Потом отвёл от её лица выбившуюся прядь и хмыкнул:

– У вас и правда закатная душа. Отец не ошибся.

– Вы это прямо сейчас поняли? – поддела Анна, с вызовом глядя на него и чувствуя, что говорит не то и не так, но не в силах остановиться и пытаясь скрыть смущение за насмешливой интонацией.

– Нет. Не сейчас. – Хранитель не принял её тон и говорил негромко, задумчиво, без шутливых ноток в голосе.
– Когда вы кинулись в штормовое море, чтобы помочь мне вытащить Камиллу. Когда сначала искали со мной отца, а потом ждали в госпитале. Когда бутерброды отдали собаке. И не потому что они испортились на жаре, а потому что вам стало жалко животное. Когда за долгий сложный день ни разу не пожаловались на усталость, жару, долгое ожидание или голод. И ещё раньше, когда вы плавали и ложились на спину, чтобы посмотреть в небо и на пролетающих птиц…

Анна слушала, широко распахнув глаза. Последние слова заставили её вспыхнуть. Она-то надеялась, что Хранитель пришёл на Северный пляж чуть позже и не видел, как она надевала мокрую рубашку. Анна быстро взглянула на Матвея. Тот смотрел на неё пристально и не отводил взгляд. И Анна вдруг испугалась той серьёзности и решительности, которую увидела в этих тёмно-серых, похожих на тучи, затянувшие небо над Закатом, глазах.

Она влюбилась, да. Но не была готова к такому быстрому развитию событий. Он хочет на ней жениться. Надо же! И даже не спросил, чего хочет она. Подумав об этом, Анна рассердилась на Хранителя за самонадеянность. И на себя за то, что чуть было не оступилась, не растаяла под этим взглядом и от этих слов. И это она, совсем недавно дорого заплатившая за доверчивость и надежду на счастье! Неужели жизнь её так ничему и не научила?

Вспомнив о Богдане и своей ошибке, Анна тут же пришла в себя. Морок развеялся. Чтобы обозначить дистанцию и снизить возникшее напряжение, она демонстративно отступила назад, скрестила, будто отгораживаясь от Хранителя, руки на груди и сказала негромко и почти спокойно:

– Камилла не сама упала с причала. Её толкнули.

Хранитель посмотрел на неё долгим, сразу потяжелевшим взглядом. Было ясно, что он всё понял и сделал выводы. Помолчав, Матвей с усмешкой спросил:

– Это она вам сказала?