– Я не поверила и четверти из того, что он нам наговорил, – отвечает Кармела.

– Я тоже. Это не было простое убийство. А здесь – не просто уличные беспорядки. Что-то меняется. Напрочь меняется. И думаю, Мандель знал, в чем тут дело.

– Но у нас нет его флешки. Ты успел скопировать?

Нико не подчиняется знаку «Уступите дорогу», машина летит к следующему перекрестку.

– Я пробовал, но копирование оказалось невозможно. Мандель был очень предусмотрительный дядька. Ай, чтоб тебя!.. – Нико резко бьет по тормозам. Полицейский кордон перекрыл улицу впереди, хотя машин и так мало. Нико крутит руль и уходит в узкий проулок. – Если это правда насчет комендантского часа, нужно как можно скорее выбираться из Мадрида…

– Почему? Куда мы едем?

– Кармела, я уверен, что есть и другая копия. Все, что я рассказал Ларедо, – это правда: письмо, камеры… Но это не вся правда. Мандель писал, что готовит сообщение еще и для Фатимы Кройер, той девочки, которая была с ним несколько лет назад. Я хочу найти Фатиму, и ты тоже мне нужна: кажется, ты единственный человек, способный расшифровать эти файлы.

– У Фатимы есть копия?

– Не знаю, но надеюсь. Плохая новость в том, что сегодня я позвонил ее сестре и она сказала, что Фатима вчера легла в психиатрический центр для детоксикации. Но я знаю, где ее искать: это та же лечебница, в которой лежал Мандель.

– Тогда, возможно, у нее и нет никакой флешки…

– Возможно, но Мандель просил меня защитить и ее – как и тебя. И я это сделаю.

– Защитить нас… Но от чего?

Художник включает дворники и дает самый расплывчатый ответ:

– От всего этого.

Вертолет «Bell» опускается над крышей участка ровно настолько, чтобы пятеро членов команды Ларедо и сам Ларедо сумели в него забраться. Оливеру и Де Сото приходится втягивать Ларедо на руках – из-за наметившегося брюшка. Он боится громких звуков и чувствует себя смешным, нелепым и ненужным среди этих мускулистых ребят. Пиджак его уже пахнет потом, а в придачу и прелой соломой – так несет от влажного белья. Ларедо еще не успел пристегнуться, а вертолет мощно, одним рывком взмывает в воздух, раздвигая потоки дождя лопастями винта.

Путешествие, вообще-то, предстоит недолгое: они должны приземлиться на площади Кастилии, где собраны основные части СГО.

Люди Ларедо (ему такое наименование кажется смешным, похоже на «Ангелы Чарли») используют время перелета, чтобы проверить экипировку и отдохнуть под этот ужасный грохот. Дождь немилосердно сечет аппарат, стремительно летящий к точке назначения, однако внутри просторной кабины с шестью сиденьями по бокам и тремя дополнительными позади никому нет до этого дела. Ребята веселятся и подкалывают друг дружку. Бюст приглаживает коротко стриженные черные волосы, Де Сото потягивается, наводняя кабину запахом крепкого тела, француз Оливер с пижонским высокомерием причесывается, Лопе продолжает хмуриться, а Мавр (по-видимому, марокканец) молча сидит, прикрыв глаза.

Ларедо достает смартфон и набирает в видеочате своего шефа, Хакобо Агирре, брюссельским заместителем которого является Вассенир. На экране появляется лицо Агирре – худое, с густыми черными бровями, которые по контрасту с бледностью изображения придают ему сходство с вампиром. Шеф вовсе не рад звонку. И Ларедо тоже.

– Слушаю, Ларедо.

– Я лечу к площади Кастилии. Точнее, мы уже подлетаем.

– Очень хорошо… – Лицо Агирре уходит с экрана, потом возвращается. – Вам, вероятно, уже сообщили, что дело вышло из-под нашего контроля. Мы эвакуируем королевскую семью и президента… Кстати, одна моторизованная часть выдвинулась с базы Эль-Голосо. Ждите ее меньше чем через час. Командир у них капитан Пасос. Сообщите, что происходит на площади Кастилии. Ларедо, мне пора…

– Сеньор, прошу извинить. Я допросил этого художника.

– Художника? Какого художника?

– Николаса Рейносу. Того, что устанавливал веб-камеры там, где было происшествие с семьей Химено.

– Ах да, Рейноса…

– Кажется, он это сделал по команде своего друга, профессора Карлоса Манделя.

– Не слышал о таком.

– Биолог. Несколько лет назад был знаменит. Покончил с собой, но оставил письма своим друзьям, чтобы они получили их в определенные дни. Он разослал слово «Кроатоан» – это из древней легенды об исчезновении людей – на адреса сотрудников Мадридского центра экосистем, а также своей ученице, Кармеле Гарсес… А Рейносе он послал какие-то файлы для передачи Кармеле Гарсес, но мы до сих пор не знаем, что там, они защищены паролем. Мои люди над этим работают.

– Хорошо, держите меня в курсе…

– Простите, сеньор, теперь самое любопытное. – Ларедо торопится договорить. – Самое любопытное: все, что в моих источниках связано с Карлосом Манделем, – это закрытая информация… И не только он, но и его друзья: Рейноса, профессор Гарсес и некая Фатима Кройер. И это еще не все. Логан, преступник, разыскиваемый полицией за похищение в Лас-Росас, а также подозреваемый в убийстве семьи в Ферруэле, тоже знал Карлоса Манделя, и информация о нем тоже закрыта… Почему?..

– К чему вы клоните, Ларедо? – раздраженно перебивает Агирре.

– Вот к чему: я знаю, что этот Мандель был специалист по животным – не по токсическим соединениям, не по вирусам, но в сьерре мы обнаружили сорок, заклевавших друг друга до смерти, а на радиостанции – два кошачьих трупа… Мне передают сведения о птицах, кабанах, крысах, китах… Считаю вероятным, что этот Мандель имел представление о том, что здесь творится. И я подумал: не могли бы вы получить для меня допуск к засекреченной информации – быть может, через Национальный разведывательный центр…