Сестеро медленно кивнула. Она взвешивала в уме две версии: отвергнутый любовник против банды наркоторговцев. Обе вполне подходили под столь ужасно продуманное преступление. Однако что-то все равно не сходилось.

– Разве не вы только что сказали нам, что ваши отношения с жертвой были нормальными?

– Ну это фигура речи, – признал комиссар. – И давай, пожалуйста, перейдем на «ты». Мы все здесь на одной стороне.

– Как долго вы были вместе? – спросил Айтор.

– Мы с Наталией? Не знаю. Пару лет, может, больше.

– А что стало причиной разрыва?

Олайсола оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что никто их не подслушивал. Очевидно, разговоры о себе доставляли ему больше неудобств, чем разговоры о моллюсках.

– Личные обстоятельства. Мы оба люди семейные, и эта ситуация стала невыносимой. Нужно было что-то решать, и мы предпочли расстаться.

– По взаимному согласию?

Комиссар вздернул подбородок и сглотнул. Сестеро показалось, что он едва сдерживает слезы, его глаза заблестели.

– Мы продолжим в другой раз, если вы не возражаете… – произнес Олайсола и вышел.

Он медленно шел по коридору, опустив плечи.

– Его нам тоже придется проверить. Не поднимая шума, но все равно придется, – сказала Сестеро.

Чема, поморщившись, кивнул и поправил галстук.

– Проверить придется многих, – вздохнул он и посмотрел на остальных членов команды. – Начнем?

Понедельник, 22 октября 2018

Хулия нажала на кнопку звонка и обменялась взглядами с Сильвией. Психолог быстро улыбнулась ей, явно пытаясь подбодрить. Сложно допрашивать в качестве подозреваемого человека, который только что потерял жену. Будь у нее выбор, детектив предпочла бы другую задачу, одну из тех, которыми занимались остальные члены команды.

– Погода отвратительная… В самом деле… – возмутилась психолог, закрывая зонт.

Хулия поморщилась в ответ. Они не видели солнца почти два месяца. Недостаток света и избыток воды уже начал сказываться на настроении всех вокруг.

– Вроде на завтра обещали хорошую погоду, – сказала она, продолжая звонить.

– Хорошую? Я на это больше не поведусь… В лучшем случае затишье на полдня, а потом опять будет лить две недели, – проворчала Сильвия, протирая очки салфеткой. – Я уже готова вернуться в Паленсию.

По ту сторону двери послышались шаги.

– Просто этот год выдался хуже обычного, – пояснила Хулия.

– И прошлый, и позапрошлый. Мой парень повторяет это с тех пор, как я переехала к нему три года назад, – пожаловалась психолог. Едва она договорила, дверь распахнулась.

– Здравствуйте. – Глубокие темные круги под глазами машиниста и потерянное выражение лица выдавали долгую бессонную ночь. Он посторонился, чтобы впустить их. На обеденном столе лежала груда бумаг.

– Простите за беспорядок. Я не смог найти страховку Наталии на случай смерти. Даже не помню, оформила ли она ее вообще… Мы не были готовы к такому, – объяснил он, не отрывая взгляда от картины на дальней стене. Оттуда на них смотрела погибшая. На этом портрете она была куда моложе, чем на снимках, которыми сопровождались новости о ее смерти. Рот мужчины скривился в грустной гримасе.

– Вы смогли хоть немного поспать? – спросила Сильвия.

– Нет. Стоит мне закрыть глаза, я вижу ее перед собой. Слышу ее крики, как будто мы снова на этих путях… Это ужасно. Вы уже знаете, кто это сделал? – спросил машинист у детектива.

– Мы работаем над этим, – ответила Хулия.

Мужчина поставил локти на стол и уставился на узор на деревянной столешнице.

– Пять лет назад я сбил парня в метро, а двенадцать лет назад – девушку на станции Пленция. Самоубийцы. Это ужасно. Тормозить бесполезно, и они это знают. Хуже всего – момент столкновения и хруст костей. Нужно очень громко кричать, чтобы заглушить это… Я долго не находил себе места после этого. Даже хотел бросить работу, – пробормотал он, медленно покачивая головой. – В конце концов смирился. Но то, что случилось с Наталией, стало последней каплей. Я знаю это. В этот раз я не смогу воспрянуть.

Хулия знала, что это так: он навсегда останется сломленным.

– Могу я задать вам несколько вопросов?

Машинист посмотрел на нее безжизненным взглядом и пожал плечами.

Хулия откашлялась, пытаясь избавиться от кома в горле.

– Как бы вы описали ваши отношения с Наталией?

Санти повернулся к портрету жены. Его верхняя губа едва заметно дрожала.

– Типичные отношения для людей в браке. У нас были трудности в прошлом, но в последнее время все наладилось, – сказал он и всхлипнул.

Хулия пробежалась взглядом по фотографиям на книжных полках рядом с телевизором. Три из них изображали Наталию Эчано в разных ситуациях, всегда с улыбкой и с неоспоримым обаянием. Только на четвертом снимке был Санти, державший за хвост огромную рыбу. Ничего необычного, кроме одной детали: ни одного снимка, где они были бы вместе. Ни одного. Ни одно событие, будь то поездка или годовщина совместной жизни, не заслужило упоминания в этой комнате.

– Расскажите о дне преступления, – попросила детектив. – Постарайтесь подробно описать все, что вы делали с самого утра, до того, как заступили на смену.