— Как я могу, прекрасная ас-сайида Мади? — вдруг отозвался Камаль, от которого я, признаться, уже не ожидала услышать ни слова. — Прими ее в подарок и вспоминай эту ночь. Шкура еще не раз пригодится в странствиях.

От этой возмутительной двусмысленности на мгновение замерли все — и Вагиз, явно пожалевший, что вынудил чужака уступить шатер женщине, и я, потому как принять подарок от кочевника означало признать, что я должна ему ответный, и он только что намекнул, какой именно.

Причем нужно ему было вовсе не то, о чем подумал глава ксара.

— Благодарю, щедрый Камаль, — мрачно буркнула я. — Она будет согревать меня этой ночью.

После чего я эту ночь уж точно не забуду.

Прим. авт.:

Фенек — пустынная лисица с очаровательными большими ушами.

Камаль пропустил мимо ушей и этот намек, одарив меня почтительным поклоном, и все-таки отвернулся, чтобы отпить кактусовую настойку, а потом и вовсе встал и отошёл к своему верблюду. Я осталась сидеть у костра, честно расплачиваясь за ночлег последними новостями и сплетнями из столицы.

Но отчего-то совсем не удивилась, когда, уже распрощавшись с гостеприимными хозяевами, обнаружила Камаля у шатра.

Кочевник восседал прямо на песке и дымил маленьким походным кальяном — с таким невозмутимым видом, словно планировал прождать меня до утра, не шелохнувшись, если понадобится. Я принюхалась к дыму и поспешно встала с наветренной стороны. Камаль проводил движение глазами и вынул трубку из-под тагельмуста — правда, только ради того, чтобы выдохнуть сквозь ткань сладко пахнущую струю.

— Ты не доберешься до гор, ас-сайида Мади, — констатировал он, так тщательно перемешивая уважительные интонации с насмешливыми, что меня начало неотступно преследовать ощущение, что я где-то это уже слышала. — Кое-чего любезный господин Вагиз тебе не расскажет, потому что перед грядущей бурей ему не нужны лишние рты в оазисе. Засуха и без того жестока, а вода в колодцах не бесконечна.

— Перед бурей? — недоверчиво переспросила я и огляделась.

Ночь была тиха и прозрачна, и над задремывающим поселением склонялось темное небо, усыпанное звездами — крупными и яркими. Пески остывали, и из сердца пустыни веяло холодком.

— Ты не отсюда, — изрек Камаль, и в его голосе явственно зазвучали нотки легкого пренебрежения. — Ты не слышишь пустыню, но она поет для всех одинаково. Надвигается Бахир Сурайя, что смещает дюны и погребает дома под песком, и ты не выстоишь перед пустынным ветром в одиночку.

У него определенно хватало причин солгать мне, но о буре кочевник говорил серьезно — не то с восхищением, не то с ужасом, будто описывал не природное явление, а бога, и я замерла, ощущая, как по хребту поползли холодные мурашки.

— Но я знаю, как пройти через сердце бури и уцелеть, — договорил Камаль и умолк, выжидательно глядя на меня снизу вверх.

Вставать и пропускать меня в шатер он явно не собирался, не то опасаясь, что я не впущу его внутрь следом за собой, не то просто переживая о приличиях. Я помедлила — и тоже уселась на песок, скрестив ноги.

Пустыню, положим, я действительно не слышала. Зато гудение магических струн вокруг широкоплечей фигуры кочевника преследовало меня неотступно: тягучая, напряженная мелодия, способная сама по себе нагнетать обстановку так, как не смог бы ни один грозный взгляд и самое опасное оружие.

Маг. Сильный.

Очень сильный. Очень умелый. Пожалуй, ему не составило бы труда смести меня одним заклинанием — я бы просто не успела его поглотить. Да что там, пожелай маг такой силы заполучить незаконную рабыню (а кто там в пустыне проверит, законная она или нет?!), я бы и пикнуть не успела, как уже считала бы себя его собственностью — и вдобавок была бы неописуемо счастлива по этому поводу! А уж заставить меня считать, что мне позарез нужен сопровождающий, и вовсе можно было без помощи магии — изогнутые клинки дозорного выглядели донельзя убедительно.

Но Камаль отчего-то считал необходимым, чтобы я сама попросила его проводить меня до стойбища Свободного народа. Причем заинтересовался мной он ровно в тот момент, когда увидел клеймо на молохе, не раньше и не позже, как бы мне ни хотелось верить в силу женских чар.

— Я бы наняла тебя, отважный Камаль, — медленно изрекла я, положив расслабленные ладони себе на колени, — но никак не могу понять, отчего же столь могучему воину нужно заступничество тайфы?

Рашед бы животики надорвал, изложи я ему всю иронию ситуации. А вот Камаль, не сдержавшись, задрал брови и даже чуть подался назад, выдавая удивление. Я поморщилась, но не стала тыкать кочевника носом во все его оговорки и предпосылки, из которых кто угодно сделал бы нужный вывод.