Мое тело ударяется о его мощное плечо, пока мужчина спускается по лестнице. Когда мы достигаем её конца, я тихо облегченно выдыхаю.

Что-то скрипит. Дверь? Ворота?

Мы входим в темное и абсолютно тихое место. Мягкий шепот ветра больше не чувствуется. Пахнет сыростью и ветхостью, а откуда-то капает вода.

Кап. Кап.

Холод сейчас охватывает меня всю — мои руки и ноги, лицо, стучащие зубы. У меня кружится голова. Я устала. И едва могу дышать.

Темнота становится все гуще, и я временами впадаю в беспамятство.

Слышу лишь почти незаметные шаги этого холодного демона, пока он погружает меня в темноту. Сосредотачиваюсь на его неослабевающем ритме, потому что он устраняет боль и дискомфорт, которые сейчас чувствую.

Это странно успокаивает, но может, всё же было бы лучше остаться во дворце.

Я никогда не ожидала, что у меня появится шанс жить.

Но какой ценой?

Смогу ли когда-нибудь снова увидеть Коморский лес?

Это моя последняя мысль, прежде чем тьма проникает в мое сознание, и всё исчезает.

Кайм

Подземный туннель спас нас. Никогда не думал, что мне придется его использовать, но теперь все другие пути побега будут кишеть охранниками.

У входа лежат два тела. Я застал их врасплох, перерезав горло, прежде чем они поняли, что их убило.

Левое плечо болит, но, по крайней мере, рана не кровоточит. А правое — начинает ощущать тяжесть веса тигландера. Мои шаги немного тяжелее и громче, чем должны быть.

После двукратного замедления времени и убийства многих охранников я устал. Но должен продолжать двигаться любой ценой. Если заколеблюсь хоть на мгновение, мы будем мертвы.

Вся дворцовая стража брошена на наш поиск. Без сомнения, в этот самый момент они посылают охрану к выходу из туннеля.

Они будут возмущены.

Напуганы.

В ярости.

Они ненавидят терять лицо.

Никто не шутит с имперской гвардией, чтобы ему это сошло с рук. Ну, почти никто. Я делал так много раз, но разница в том, что они никогда не знали об этом.

До этого момента.

Я сделал немыслимое

Пошел против всего, чему меня учили, и показал себя.

Теперь они знают, что я существую.

Знают, что у меня есть сталь и гранаты Иншади.

Знают, что мы попытаемся затеряться где-нибудь в городе: одетый в черное мужчина, который выше среднего мидрийского гражданина, и рыжий тигландер с Меткой Талмы.

Не очень-то мы смешаемся с толпой, верно?

Выйти из города будет настоящей болью в заднице.

Я заставляю себя двигаться быстрее, напрягая тело из последних сил. Обе мои руки обвились вокруг бедер девушки. Её тепло проникает в меня, и я абсурдно сосредотачиваюсь на этом.

Это помогает мне игнорировать боль в плече и тяжесть налившихся свинцом ног.

Её сладкий, тонкий аромат заполняет мои ноздри. Он всё время беспокоил меня, прорезаясь сквозь медный запах крови, угрожая украсть мою концентрацию.

Я никогда не испытывал ничего подобного.

Это настолько отвлекает меня, что я почти пропускаю вход в туннель.

Вот он.

Я резко поворачиваю. Слева от меня в главном туннеле разветвление в темный проход.

Он низкий и узкий. Мне придется наклонять голову. Не знаю, куда он ведет, но, по моему опыту, все туннели куда-то ведут. Прямо сейчас предпочтительнее идти в направлении главного выхода.

Я наклоняюсь и бегу. Темнота здесь гуще, и даже с моим искусственно улучшенным зрением я изо всех сил стараюсь разглядеть слабые очертания стен и пола. Воздух затхлый и несвежий. У земляного пола неровный уклон.

Девушка обмякла. Её дыхание глубокое, а температура тела падает.

Я тихо выругался на родном языке.

Частично это моя вина.

Мое тело слишком холодное.

И она без сознания. Это плохой знак. Мне нужно спешить.

Ей просто нужно продержаться чуть дольше.

Возможно, так даже лучше. Таким образом, она не будет бороться или делать что-то непредсказуемое.

Прекрасно зная, что позже буду страдать от последствий, я заставляю себя двигаться ещё быстрее, практически входя в транс.

Я вытащу нас отсюда.

Она — ключ к моей свободе. И принадлежит мне. Я уже украл её из объятий смерти и не позволю мидрианскому богу смерти или любому другому дураку забрать её у меня сейчас.