– Выглядит как "обманка", - сказал Хили и поскреб ногтем золотые вкрапления.

– Это не "обманка", - ответил Лайман.
– Эти куски я отколол от огромной стены из того же материала, без конца и без края. Блестки золота сияют там, как звезды Млечного Пути. Это и есть Мадре д'Оро - "Мать Золота", богатейшее золотое месторождение, огромная стена, слоистая как бекон, золото вперемежку с кварцем. Кто знает, что же там еще внутри?

– Это все, что ты добыл?
– спросил Лефти. Его глаза горели в полутьме как у хищника. Голос его стал хриплым, кулаки сжались.

– Здесь примерно половина. Остальное украли. Мне посчастливилось добыть довольно много, хотя пули и стрелы летали вокруг нас, как рассерженные пчелы вокруг медведя, обирающего улей. Дейву и Лему тоже повезло.

Трое слушателей украдкой переглянулись. Рассказ об огромной стене из кварца с прослойками золота, о пулях и стрелах, казался бредом. Похоже, у старика не все в порядке с головой. Хили дотронулся до руки Лаймана.

– Вас было трое?
– спросил он.
– А где сейчас Дейв и Лем?

– Я думаю, их убили апачи, - ответил Лайман.
– Дейв первым отправился туда снова и не вернулся. Потом Лем попытал счастья, и с тех пор его никто не видел. Дейв взял с собой двоих человек, пять-шесть пошли с Лемом. Я думаю, золото их всех сгубило. Виски, Стоун, и подай мне Библию.

Стоун передал виски Хили, который влил его в немеющие губы Лаймана. Затем Стоун достал из чемодана толстую книгу. По указанию Лаймана он открыл ее на середине, так, что между корешком книги и переплетом образовалось отверстие и достал оттуда три или четыре цилиндрических предмета, завернутые в кусок коричневой ткани. Это оказались трубки, сделанные из перьев какой-то большой птицы, заткнутые деревянными пробками, всего три штуки.

– Руки меня уже не слушаются, - сказал Лайман.
– Высыпь из трубок содержимое, из каждой отдельно. Стоун достал из кармана какие-то письма и сделал из трех конвертов кульки, в которые пересыпал содержимое трубок. Все это было золото, только разное. Там был и золотой песок, и золото в виде хлопьев, и кусочки величиной с дробинку, как раз по диаметру самих трубок.

– Там были и самородки, - сказал Лайман.
– Я сделал из них брошь и браслеты для жены. Это золото более, чем девяностопроцентной чистоты. Чище, чем калифорнийское. Я добыл это золото всего за три часа, не промывая, а просто провеял породу на ветру. Рядом же нашел и самородки. Все это из Мадре д'Оро.

– Это было сорок лет назад, в Аризоне. Сначала мы с Дейвом и Лемом обнаружили золото в воде. Оно валялось на отмели, омываемое прибрежными волнами. Мы поискали и нашли сухой прииск на плоской вершине холма, среди наконечников стрел и камешков кварца. На следующий день я раскрыл секрет и мы обнаружили Мадре д'Оро. А потом появились апачи. Месторождение было недалеко от их владений и они считали это золото своим. Сначала они следили за нами, потом предупредили, а затем едва не подстрелили. Я думаю, что они достали-таки Дейва и Лема.

Его голос затих. Большое сухопарое тело конвульсивно дернулось и обмякло. Свеча отбрасывала тени на его лицо и бороду. Тяжелые веки сомкнулись, образовав два темных пятна.

– Он умер!
– воскликнул Хили. Его голос был резким от алчности и досады.
– Умер, так и не назвав нам места! Потратил время на глупые рассказы о своей жене и дочке!

– Забудь об этом, - сказал Стоун, дрожа от возбуждения.
– Он хотел рассказать нам. Оставь женщин в покое, Хили. Лефти, подай мне виски!

Кокни исполнил просьбу и горящими глазами стал наблюдать, как Стоун пытается влить виски в упрямо сжатый рот Лаймана. Это была нелегкая задача. Казалось, он пытается вырвать тайну у могилы, потревожив покой старика, к которому тот стремился. Стоун чувствовал всю бесчеловечность своего поступка, но мысль о золоте не давала ему покоя, как и остальным. Сверкающий кварц, маленькие кусочки золота в конвертах уже сделали свое дело. Дух Золота овладел их умами.

Пот выступил на лице Хили, его руки дрожали, как листья на ветру. В глазах у всех троих светилось жгучее желание удержать отлетающую душу старика.

Наконец, усталые веки затрепетали, Лайман попытался глотнуть. Затем он открыл глаза, взор его постепенно прояснился. Лефти задал единственный вопрос, занимающий всех:

– Где?!

Умирающий словно собирался с мыслями.

– Я как будто заснул, - прошептал он, - но это еще не конец. Дайте мне виски.

Отпив глоток, он передохнул, но глаза его оставались открытыми, грудь подымалась и опускалась.

– Я расскажу вам, - прошептал он немного погодя.
– Вам троим, после того, как вы поклянетесь на Библии найти мою Мадж. Моей жены уже нет в живых. Я только что видел ее.