Но в начале, ещё до встречи Агория с господином, было иначе. Господин на свою беду призывал разумных духов, посчитав, что душа и дух должны быть равны между собой.

Ни одна из созданных тварей не пришла к смирению. Хитрые и жестокие, они притворялись присмиревшими, позволяли проводить ритуал Единения, а потом рвали тела оборотней изнутри и бросались на беззащитных перед ними жителей города. Сильные и действительно могучие, с ними было сложно справиться, и если бы не господин Деший, то погибших от когтей монстров могло быть больше.

От тех первых тварей остался только один зверь. Господин Деший всё не оставлял надежду, что кто-то сможет укротить и этот дикий нрав, но полгода назад он всё же отступил и с сожалением велел прекратить кормить зверя. Уже полгода эта тварина не получала ни крошки, исхудала, стала больше похожа на замысловатый росчерк тумана, но умирать не собиралась.

Господин Деший перевёл печальный взгляд на вскочившего и нетерпеливо переминающегося рыжего, и лицо его тут же просияло радостью.

– Рий, мальчик мой, позволь поздравить тебя, – старик раскрыл объятия и крепко обнял смущённо улыбающегося оборотня. – Я знал, что твоё упорство приведёт тебя к победе.

– Простите, господин, может, я вас тороплю…

– О, ничего-ничего! Я знаю, как долго ты этого ждал. Приступим. Встань вот здесь.

Рий с готовностью переступил на указанное место и развернулся лицом к зверю. Тот нервничал и недовольно порыкивал на раздражавшего его Дешия, но в целом вёл себя спокойнее других тварей. Старик шагнул в центр комнаты и, шевельнув губами, неторопливо начертил в воздухе знаки. Печать под ним тут же вспыхнула красным, а следом за ней вспыхнули печати под Рием и в клетке зверя. Монстр остолбенел, по его телу прошлись голубые всполохи, а затем задрожала и поехала вверх решётка. Пара десятков секунд, и между Рием и зверем не стало преград.

Более всего Агорий не любил этот момент. Момент, когда монстра ничего не удерживало и он был волен скакнуть вперёд, на господина, или метнуться к выходу. Зверь действительно заколебался, переводя взгляд с Рия, чьё лицо было искажено в мучительной надежде, на ненавистного Дешия. Но новообретённая привязанность победила, и он, прыгнув вперёд, вошёл в тело Рия, исчезнув без следа. Агорий мгновенно схватил застывшего товарища за локоть и грубо – в торопливости чаще всего нет места нежности – толкнул его в клетку. Решетка с грохотом упала вниз, печати погасли, и мужчины выжидательно уставились на распластавшееся в узилище тело.

Наконец сквозь рыки и завывания до их слуха донёсся треск, и тело Рия выгнулось. С хрустом изломился позвоночник, изогнулись руки и ноги, голова и копчик начали стремительно удлиняться, между рыжими волосами выросли серые мохнатые уши, одежда затрещала, разрываясь, и по коже побежали дорожки серой шерсти.

– Слава богам, – кротко вознёс хвалу Деший, одобрительно осматривая лежавшего в клетке зверя. – Агорий, друг мой, присмотри за ним. Когда Рий придёт в себя и обернётся, отведи его в его комнату и запри там. Как только он и зверь привыкнут друг к другу и перестанут быть опасными для остальных, мы устроим для него праздничный ужин.

– Слушаюсь, господин, – Агорий решительно уселся на пол напротив клетки, мужественно игнорируя громадного зверя, продолжавшего смотреть на уже удаляющегося господина с жутким оскалом-усмешкой.

– Господин, господин, простите! – Дешия окликнул охранник у третьих из двенадцати ворот. – Как всё прошло?

– Хорошо, мой друг, – с улыбкой ответил старик. – Будем надеяться, что Рий быстро придёт в себя и мы сможем от души поздравить его.

– Вас послали сами боги, – голос стражника задрожал. – Надеюсь, я тоже… я и…

– Конечно, – уверил его Деший. – Нужно только терпение. Рий ждал больше шести лет.

– Спасибо вам, господин! Спасибо! – горячо зашептал оборотень. – Я знаю, что вы как никто другой понимаете нашу боль, но всё же обрекли себя на ненависть этих созданий. Спасибо вам! Клянусь, у вас никогда не будет никого вернее!

– Не надо клятв, я верю. Будь спокоен, мой мальчик. Эти звери, хоть их и называют монстрами за моей спиной, – Деший улыбнулся кроткой улыбкой отца, прощающего непоседливых детей, – они не монстры. Их души нежны, и ты обязательно найдёшь отклик в одной из них.

– Я буду терпелив!

Деший пошёл дальше, и с каждым шагом улыбка на его лице меркла всё сильнее и сильнее. Он действительно мог понять эту боль, эту убивающую изнутри пустоту, это сводящее с ума одиночество в голове, когда мысли нашёптываешь себе только ты сам.

На выходе из коридора его поймал запыхавшийся сторож Внешних Врат.

– Господин, вас… это… из дворца ждут!

– Веди!

В комнате к нему в сильнейшем возбуждении бросился мужчина, закутанный в плащ, и сипло зашептал: