Дэн не сообщал маме о своём прибытии, чтобы она не нервничала. Поэтому его никто не ждал.

Он, словно гончая, вытянулся и глубоко вдохнул летний ночной воздух родного города. Неподалёку стояло такси, но Дэн, повесив сумку на плечо, не раздумывая, свернул за угол.

Все рестораны и кафе города были закрыты, но он знал одно, поблизости с автостанцией, работающее круглосуточно. Наскоро преодолев пару переулков, Дэн вышел к каналу реки, от которого тянуло тиной и мазутом. Дальше начинались склады. На старом здании завода, стоявшего перед ним, зазывно мигала, приглашая войти, вывеска бара «Мясо &Рыба».

Даже сейчас, глубокой ночью, здесь были посетители. В основном рабочие.

Дэн нашёл свободный столик и наконец заказал стейк с гарниром и пиво. Ждать пришлось недолго. Заказ быстро принесли, и Дэн жадно на него накинулся.

Мужик в клетчатой рубашке за соседним столиком оторопел, толкнул рыжего друга рядом и сказал:

– Гляди, ест, словно сто лет голодал!

– Всё верно, – с набитым ртом проговорил Дэн, – я только с вахты. Был на бурильной установке. Девять месяцев дурной еды, когда больше всего на свете мечтаешь о хорошем куске мяса. Тем и сыт.

– Да ты что?!

Мужики подсели к Дэну, и рыжий, наклонившись, сказал:

– А мы вот с Вилли, – он толкнул товарища, – собираемся буквально к концу недели ехать, подписывать контракт. Слышь, друг, расскажи, а каково это – работать на буровой? Чего, неужели всё так сложно?

– Не знаю, как сказать, – с наслаждением запив очередной кусок пивом, проговорил Дэн.

– Ну, ты кратко опиши. Каково там?

– Каково? – Дэн задумался, почесал затылок и сказал: – Ну, если кратко, то тяжело. Холодно. Сыро. И грязно. И ко всему этому надо прибавить постоянный шум и вибрацию. А в остальном… Терпимо.

– Да? – Тут уж пришло время чесать головы собеседникам. – Вилл, может, ну его? Ты реально хочешь так впахивать?

– Но деньги-то немалые, – несмело возразил Вилли.

– Ребят, главное – желание. «Когда-нибудь это закончится, – говорил я там сам себе каждый день, – и ты будешь вспоминать это как этап, который прошёл. И гордиться. Что ты сумел». И вот я здесь. – Дэн счастливо и широко улыбнулся им.

Друзья ещё порасспрашивали Дэна о жизни на буровой, завистливо его слушая – у него-то всё позади! Он смог. И, уже совсем подрастеряв энтузиазм, ушли.

А на Дэна после еды накатила жуткая усталость. Напряжение, державшееся год, спало. Он, захмелевший, откинувшись на сиденье, вспоминал суровые берега, волны с металлическим отливом, круглосуточный собачий холод. В ушах стоял шум вечного прибоя и ветра. По телу пробежали мурашки, и Дэн встряхнул головой, сбрасывая видения. Парень погладил сумку рядом с собой – она напомнила ему, что всё пережитое стоило того – здесь лежала его награда.

Посидев ещё немного, Дэн расплатился и вышел на свежий воздух.

Только сейчас, стоя здесь, в темноте, слушая гул заводского района, не умолкавший никогда, он до конца осознал, что выиграл. Его накрыло ликование. Он ПОБЕДИЛ!!! Ура! Всё закончилось!!!

Дэн поднял руки и закричал:

– Я счастлив!

Потом вслушался в себя и ещё громче заорал:

– Я! Сча-а-астли-и-ив!!!

– Чего вопишь? – произнёс кто-то хрипло.

Из темноты появились четыре серые тени.

…Били его долго и нещадно. Дэн из последних сил вцепился в сумку с деньгами, как в саму жизнь. Ему казалось, что если он её отпустит, то и жить незачем. Он даже почти не чувствовал боли, просто в какой-то момент потерял сознание. Последнее, что запомнил, – огромный, почти нереальный диск луны над собой.

Кто-то рыжий склонился над ним.

– Пацаны, кажется, ему каюк! Разбегаемся. – Рванул сумку Дэна, и нападавшие растворились в темноте.

Дэна нашли под утро. Первая смена рабочих. Они шли к пяти в цеха, весело переговариваясь, и увидели его фигуру у фонаря. Он лежал и не шевелился. Кто-то подумал – пьяный, но двое решили подойти.

– Боже мой! Это, кажется, Музыкант! – воскликнул один, вглядываясь в окровавленное лицо. – Дэн-Музыкант! Мы жили на одной улице! Я думал, он уехал из города. Поднимайте его, ребята, – обратился он к остальным.

Дэна положили на плиты и вызвали 911.

…Уже из больницы кто-то позвонил его матери. Она примчалась, долго охала, ахала, рыдала, но была рада, что сын остался жив.

– Я чувствовала – что-то происходит! Тот кот, которого ты мне оставил, плакал и мяукал всю ночь. Я думала, на улицу просится, вставала пару раз, открывала ему дверь. А он смотрел на меня, мяукал, но за дверь не выходил… Как же так случилось, Дэн? Как же так?

– Мам, ну что же делать…

У него была рассечена бровь, сломано ребро и диагностировано сотрясение мозга. Но самая большая проблема – отслоение сетчатки на одном глазу. Из-за тяжёлого труда последний год и нападения правый глаз не выдержал. На него наложили повязку. Но нужна была срочная операция.