Он задумчиво кивнул, и мне показалось, что я заслужил его одобрение.

– А каким богам поклоняются в твоей земле?

Облегчение, которое я только что испытал, испарилось. Я понял, что это самый главный вопрос. И если я отвечу неправильно, погублю все, по крайней мере то, что связано с отцом Дрого. Он понимал разницу между человеком, который просто надел крест, и настоящим христианином. И, возможно, Арно был слишком оптимистичен, когда говорил, что Дрого поддержит решение барона. Его враждебность или неодобрение могут настроить Ролана против нас; может, меня даже убьют здесь.

– Отец, - сказал я, - в моей земле живут несчастные, которые вообще не верят в бога. Некогда они верили в ложных богов. Но потом поняли, что эти боги ложные, и отвернулись от них, но истинного бога так и не узнали. Я немного знаю о нем от добрых монахов, и о его сыне Христе.
– Я посмотрел на крест, висевший у меня на груди, и взял его в руки.
– Этот крест дал мне аббат монастыря святого Стефана в Изере, чтобы обезопасить меня в моем поиске.

Он по-прежнему смотрел на меня не враждебно, но я видел, что мое объяснение не удовлетворило его.

– А зачем ты здесь?
– спросил он.

– Чтобы спасти сестру.

– Я об этом слышал. Но я не о том спрашиваю. Что привело тебя сюда до того, как захватили твою сестру?

Я рассказал ему то, что рассказывал Арно: о том, что мы беженцы, о том, как разъединились с родителями и прилетели сюда в поисках их.

– Но, найдя родителей, которых приютили здесь добрые божьи дети, я потерял сестру.

Он опять ответил не сразу, только внимательно смотрел на меня. Я пытался не ежиться. Наконец он спросил:

– А что ты будешь делать, когда освободишь сестру?

Волосы у меня на затылке зашевелились. Осторожнее, сказал я себе. В этом вопросе не просто любопытство; похоже, он видит меня насквозь.

– Мы поищем землю, менее воинственную и опасную, чем эта. А если не найдем, может, вернемся в Нормандию или в Прованс.

Теперь он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, но не на что-то конкретное. Через несколько секунд он медленно кивнул. Потом, не говоря ни слова, повел меня к двери. Я чувствовал, что он все еще не удовлетворен, но просто не знает, что еще спросить. Когда он протянул руку к двери, она распахнулась и вбежал маленький мальчик - должно быть, паж на посылках.

Он посмотрел на меня. Не похоже, чтобы он испугался странного чужеземца, хотя, вероятно, слышал о нем множество россказней. Он показался мне просто любопытным - любопытным и осторожным.

– Отец, - сказал он, - его светлость хочет, чтобы вы немедленно привели небесного человека в его апартаменты.

Тут он повернулся и убежал.

Ролан и Арно ждали нас, и Ролан сразу перешел к делу. Он хотел увидеть папину демонстрацию и действие моего бластера.

Что касается папиной демонстрации, ему придется ждать полудня. Но бластер я продемонстрировал ему немедленно, и он не остался разочарованным. В сущности я произвел на него сильнейшее впечатление. Как только он кончил говорить, я выхватил, как в голодраме, бластер и разнес кувшин на столе - разбил его на кусочки. Не останавливаясь, я проделал дыру в двери и поджег большую шкуру, висевшую на стене.

Все это заняло три секунды. И я стоял, как Грязный Дегбар из "Разбойников с Мелфана". Барон еще три секунды смотрел на меня, потом подбежал к стене и сорвал шкуру. Он погасил огонь, окунув шкуру в воду, пролитую из кувшина.

Арно с легкой улыбкой смотрел на меня. Потом попросил меня удалиться, ему нужно еще раз поговорить с бароном наедине. Я не пошел к отцу Дрого: у него могли оказаться еще вопросы. Вместо этого я отправился на тренировочную площадку - не во дворе, а снаружи, за частоколом. Дрого говорил, что там тренируются взрослые. И тут стал смотреть, как упражняются рыцари и сержанты - пешие и верхом. Не понимаю, как они доживают до среднего возраста.

Перед самым полднем папа пролетел на высоте двухсот футов над замком, включив сирену. Я побежал в ворота. Папа начал поворачивать, рыцари и сержанты устремились в ворота, стражники закрыли за ними. Все, включая женщин, детей и слуг, вышли во двор и смотрели на катер. Был тут, конечно, и отец Дрого. Я сказал Ролану, чтобы все отошли от ворот. Он, удивленный, отдал приказ. По его выражению я понял, что Арно ничего не сказал ему о характере предстоящей демонстрации. Тут я отошел от толпы и помахал руками, чтобы привлечь внимание катера. Катер слегка качнул носом, и я ударил кулаком о ладонь.

Катер повернул и начал удаляться от замка, и я не знал, что последует дальше. Вероятно, он опять повернет. Частокол скрыл его от наших глаз. Через несколько секунд катер опять появился и начал приближаться. В его борту открылась дверь.

Пока ничего не произошло. Катер, проделав полукруг, возвращался прежним курсом. На этот раз он летел выше, и в дверях я видел папу. Значит, управляет им мама. Папа нацелил ружье-бластер, и в следующее мгновение ворота взорвались. Разбитые створки повисли на петлях.