– Ты же мой отец, – ответила она, искоса взглянув на него. Все знали, что отцам положено считать своих дочерей хорошенькими.

– Вот, что я тебе скажу, – продолжил он, наклонившись и нежно коснувшись ее подбородка. – Если этот парень… как, ты говорила, его зовут?

– Эдмунд.

– Да, конечно, Эдмунд. Если Эдмунд Бриджертон снова тебя обидит, я лично вызову его на дуэль и стану защищать твою честь.

– На дуэль? – выдохнула Вайолет, охваченная одновременно ужасом и радостью.

– До самой смерти, – подтвердил мистер Леджер. – Или, например, серьезно с ним поговорю. Как-то не хочется идти на виселицу из-за убийства девятилетнего мальчика.

– Десяти-, – поправила Вайолет.

– Хорошо, десятилетнего. Ты, похоже, много знаешь о юном Бриджертоне.

Вайолет открыла было рот, чтобы защититься. В конце концов, она никак не могла избежать узнавания кое-каких вещей об Эдмунде Бриджертоне, если в понедельник была вынуждена просидеть с ним в одной гостиной в течение двух часов. Но она видела, что отец ее дразнит, поэтому передумала. Если бы она еще что-то сказала, отец бы продолжил это делать.

– Можно мне теперь пойти в свою комнату, – вежливо спросила она.

Мистер Леджер кивнул.

– Но сегодня вечером пирога к пудингу не будет.

Вайолет от возмущения открыла рот.

– Но…

– Не спорь, пожалуйста. Сегодня днем ты была практически готова пожертвовать пирогом. Будет неправильно, если ты его получишь, когда это противоречит твоим планам.

Вайолет мятежно поджала губы, натянуто кивнула и направилась к лестнице.

– Ненавижу Эдмунда Бриджертона, – пробормотала она себе под нос.

– Что ты сказала? – отозвался мистер Леджер.

– Я ненавижу Эдмунда Бриджертона! – крикнула она. – И мне все равно, кто об этом узнает!

Ее отец рассмеялся, что только сильнее разозлило Вайолет.

Мальчишки действительно были гадкими, а Эдмунд Бриджертон в особенности.

Лондон

Девять лет спустя

– Говорю тебе, Вайолет, – с уверенностью, которая была не слишком убедительной, сказала мисс Мэри Филлоуби, – даже хорошо, что мы не восхитительные красавицы. Это бы все сильно усложнило.

«Это каким же образом?» – хотелось спросить Вайолет. Потому что с ее точки зрения (а в данный момент она сидела у стены с девушками, не нашедшими кавалеров, и наблюдала за танцующими), быть восхитительной красавицей было не так уж плохо.

Но спрашивать она не стала. Это было и не нужно. Мэри только набрала бы воздуха в легкие, а потом зашипела:

– Посмотри. Посмотри на нее!

Вайолет уже смотрела.

– Рядом с нею восемь мужчин, – прошептала Мэри со странной смесью благоговения и отвращения в голосе.

– Я насчитала девять, – пробормотала Вайолет.

Мэри скрестила руки на груди:

– Я отказываюсь включать в их число собственного брата.

Они одновременно вздохнули, продолжая следить взглядами за леди Бегонией Диксон, которая своим ротиком, похожим на бутон розы, небесно-голубыми глазами и идеально изогнутыми плечами всего за несколько дней с момента своего приезда очаровала мужскую половину лондонского светского общества. Ее волосы, наверное, тоже были великолепными, раздраженно подумала Вайолет. Хвала небесам за парики. Честно говоря, они были великими уравнителями, позволяя девушкам с блеклыми светлыми волосами соревноваться с теми, кого природа одарила блестящими золотыми локонами.

Вайолет вовсе не стеснялась своих светлых волос, они были вполне приемлемыми. И даже блестящими, просто не золотыми и не локонами.

– Сколько мы уже тут сидим? – спросила Мэри.

– Три четверти часа, – подсчитала Вайолет.

– Так долго?

Вайолет мрачно кивнула:

– Боюсь, что так.

– Здесь недостаточно мужчин, – заявила Мэри. Ее голос перестал быть язвительным и прозвучал немного разочарованно. Однако это было правдой. Мужчин было недостаточно. Очень многие уехали сражаться в колонии, и слишком многие не вернулись. Добавьте к этому проблему в лице леди Бегонии Диксон («Целых девять мужчин оказались потеряны для остальных присутствующих дам», – сердито подумала Вайолет.), и недостача мужчин оказалась просто чудовищной.

– Я за всю ночь танцевала всего один раз, – пожаловалась Мэри и после паузы спросила: – А ты?

– Дважды, – призналась Вайолет. – Но один из них с твоим братом.

– А, ну тогда это не считается.

– Еще как считается, – возразила Вайолет. Томас Филлоуби был джентльменом с двумя ногами, всеми зубами, и по меркам Вайолет, вполне считался.

– Тебе мой брат даже не нравится.

Возразить на это без грубости или лжи было нечего, поэтому Вайолет просто слегка качнула головой, что можно было понять по-разному.