Лекции шли мимо меня, хотя я даже сделала конспект. Забавно. Исписала семь страниц, но не помню ни слова. Оказывается, одна часть меня может слушать и записывать лекцию, а вторая молчать. Да, именно молчать о том, что случилось прошлой ночью, топя ужас в тишине.

Кира не было. Наверное, он с Сэти.

Надо к ним зайти.

Дорога домой в ставшем уже осточертевшем одиночестве. Мне не хватает Кира. Не хватает так, что хочется выть. Надо поговорить с ним.

Шестнадцать пролетов до нашего этажа. Двенадцать шагов до моей комнаты. Не смотреть на девятьсот девятую. Теперь пустую.

Я не успела зайти к Киру, он сам постучал в мою дверь. Уставший, осунувшийся и напряженный, как струна. Мне захотелось броситься к нему на шею, но я сдержалась. Я же не какая-нибудь экзальтированная истеричка. Жестом пригласила его сесть за стол, сама села напротив.

— Как ты? — спросил Кир.

— Нормально, — соврала я, — была на лекциях.

— Ты молодец.

— Ага. Как Сэти?

Кир нахмурился.

— Не очень.

— Понятно.

Некоторое время мы молчали. Так глупо. Как будто нам нечего было сказать друг другу.

— Что говорят про Костю и Мишу? — спросила я наконец.

— Пьяная драка. Кто-то из них, скорее всего, Константин, первым схватился за нож, второй защищался. У них там было две пустых бутылки водки.

Вот как. Пьяная драка? И Сироша тут ни при чем? Ну не знаю. Две бутылки? Как-то мелковато, чай не барышни.

— Ты в это веришь? — спросила я.

Кир отвел глаза.

— Полиция в это верит. В крови обоих алкоголь в больших дозах, комната была заперта, никто не входил и не выходил, этому полно свидетелей. Тебя не опрашивали?

Я помотала головой.

— Значит, и так показаний хватило.

Кир замолчал. Ну что такое?

— Сэти сказала, что туристов в Патроше тоже убила Сироша, — я внимательно наблюдала за реакцией чужи.

А его взгляд вдруг стал холодным и жестоким.

— Они заслужили.

— Все? — не удержалась я.

Губы Кира вытянулись в тонкую линию.

— Когда Сироша приходит, она никого не щадит. Тех, кто оказался тогда рядом с моим отцом, жаль, но от таких ублюдков следует держаться подальше.

— Что? — не поняла я.

А нет, поняла. И чуть не сползла под стол.

— Один из тех туристов, из-за которого Сироша напала под Патрошем, изнасиловал твою мать? Он был твоим отцом? — выдавила я.

— Ну да, — просто кивнул Кир.

Я попыталась переварить услышанное. Одно дело, когда о таких вещах читаешь в интернете, и совсем другое, когда перед тобой сидит человек, который родился потому, что случилась эта жуть.

— Ужас, — ничего умнее я не придумала.

— Сироша отомстила. Чужь верят, что изначально Сироша была духом мщения, защищавшим наших женщин от иноземцев, но потом, как и всякая женщина, которая видит много зла, полюбила чужую кровь. Моя мать ведь второй раз совершила подношение Сироше по своей воле.

— Да? — у меня не было уверенности, что я хочу и дальше слушать страшные чужские сказки.

— Чтобы родить Сэти. Она специально легла с русским мужчиной, зная, что Сироша после этого придет за ним. У чужи это называется совершить приношение Сироше, это древний обычай, — голос Кира стал неуверенным, словно он не до конца одобрял подобные действия.

Ну еще бы.

— А зачем совершать эти подношения? Что, чужских мужчин мало? — и опять я поняла, что знаю ответ еще до того, как Кир его озвучил.

Иногда надо просто немного подумать головой. Конечно, чужских мужчин мало. Это вообще малочисленный вымирающий народ.

— Подношение Сироше гарантирует рождение здорового ребенка, — сказал Кир.

— Ну ясно. Привлечение нового генетического материала, чтобы в замкнутой группе не началось вырождения, — кивнула я, — многие малые народы так делают. Только вот ваша Сироша берет за это слишком высокую плату.

Кир нервно пожал плечами.

— Она древний демон. Чужь с ней не спорят. Вступать в брак нужно лишь с себе подобными. Все остальные отношения — грех.

Класс. Я прямо почувствовала, что проигрываю поединок за свою первую любовь какой-то кровожадной демонице-рецидивистке!

— Да она в конце концов убьет и вас! Ты на лекциях по генетике чем слушаешь? Хотя бы попытайся рационально мыслить! Без притока новой крови рано или поздно в вашей популяции накопится критическое количество наследственных болезней и мутаций, — с раздражением выпалила я.

Кир захлопал глазами, словно я ему Америку открыла. Через форточку.

Похоже, лекции он действительно заучивает, не понимая.