Камень-светильник стоял на полу, перед той самой шкурой, которая поразила меня еще в прошлый раз. На выступе светильника красным пятном алела укутанная в яркую тряпку фигурка. Мне ее было плохо видно.

Ну да черт с ней. На шкуре спиной ко мне на коленях сидел Кир. Босой и голый по пояс, с распущенными по плечам черными волосами, в которых сверкали нити разноцветных бусин. У меня перехватило дыхание.

В движении теней Кир казался нереальным.

Услышав меня, он как-то слишком медленно обернулся, и в первую секунду его глаза показались мне темными тоннелями, наведя на мысль о трансе, но уже в следующее мгновение взгляд Кира сфокусировался.

— Зоя? — чужь поднялся, правда, все так же замедленно, да и голос его прозвучал глухо. — Что ты тут делаешь?

— Извини, если помешала. Просто хотела поговорить.

Самым правильным было бы, конечно, уйти, но я почему-то приросла к полу.

— Ты тоже считаешь, что я дикарь и дурак? — глухо спросил Кир. — Думаешь, она выдумка? — Он дернулся в сторону стоящей на камне костяной фигурки. — Думаешь, здесь, в городе, глупо верить в старых демонов?

Я стояла, глядя на статуэтку в кроваво-алом платье, и вдыхала запах, идущий от светильника. Красная ткань на кукле медленно колыхалась. От нагреваемого светильником воздуха, я знаю. Но все рано жутковато.

Я перевела взгляд на Кира. Он стоял, натянутый, как струна. И я поняла его.

— Нет, это совсем не глупо, — покачала я головой.

Кир нахмурился.

— Я думал, ты веришь в науку. Думал, ты скажешь, что мне следует забыть байки моего народа.

— Кто я такая, чтобы указывать, кому и во что верить, — проворчала я.

Я и про себя не могу точно сказать, во что я верю. И лично знаю с десяток выдающихся биологов, которые искренне убеждены, что воскресение возможно. Только не с научной точки зрения, а как раз с той самой религиозной. Так почему нужно считать глупой веру Кира в богов и демонов чужи?

— Вера — штука сложная, — добавила я.

Кир торопливо кивнул.

— Наукой до конца не изученная, — попыталась я разрядить обстановку, и Кир улыбнулся.

Он, шагнув к стене, включил свет, и магия, царившая в комнате, разом пропала. Я подумала, что Кир, с его стыдливостью, первым делом потянется за свитером, но нет. Чужь опустился на колени и аккуратно поднял костяную фигурку.

— Можно посмотреть? — не справилась я с любопытством.

Кир нахмурился, но кивнул, хотя и нехотя. В руки, правда, он мне статуэтку не отдал. Протянул в своих ладонях.

Странная штука. Фигура женщины с жуткой гримасой на лице. Словно улыбка, только безумная и злая. К белой были статуэтке приклеены настоящие черные волосы, а одета она была в красное одеяние из разорванных лент.

Я поежилась.

— Жуть-то какая, — ляпнула, не подумав.

Но Кир, к счастью, не обиделся. Он аккуратно положил статуэтку на тумбочку.

— Это и есть Сироша. Демон, карающий тех, кто имеет связь с чужью, — сказал Кир, гася светильник и тоже убирая его.

— Ну, как показал эксперимент Сэти, иногда Сироша закрывает на это глаза, — осторожно заметила я, вспомнив о цели своего визита.

Кир не ответил. Он наконец потянулся за свитером и надел его через голову, лишив меня возможности и дальше непристойно таращится на голый мужской торс.

— Я понимаю, что ты зол на Сэти, но она ведь любит Костю и…

Договорить я не успела. Кир вдруг подлетел ко мне, оказавшись так близко, как никогда раньше.

— Как она его любит? Как она может его любить, если стала рисковать его жизнью? А если бы демон пришел превратить этого дурака в окровавленный кусок мяса? Сэти вся в нашу мать, та тоже приносила подношения Сироше!

Последнюю фразу я не поняла, но, строго говоря, определенная логика в слова Кира была.

— Я бы никогда не стал рисковать тобой ради своих желаний!

В глазах Кира действительно засверкали звезды или это я так прониклась романтикой момента? Это ведь можно считать признанием в любви? Можно ведь?

— Но ведь с Костиком же ничего не случилось, — выпалила я.

И мы оба замолчали, осознав, что наговорили. Щеки Кира пылали. Мои, думаю, тоже. Если он сейчас меня не поцелует, то не поцелует уже никогда.

Кир наклонился ко мне, обжигая своим дыханием, но его губы лишь слегка коснулись моих. На какую-то секунду. Но это было. А потом Кир обнял меня и прижался лбом к моему лбу.

— Мне тяжело с тобой рядом. Как будто током бьет от каждого твоего случайного прикосновения. Сто раз обещал себе, что не стану больше с тобой видеться, близко к тебе больше не подойду, чтобы не чувствовать всего этого, и каждый раз не могу удержаться, — быстро заговорил он.

Вот если бы он сам мне об этом не сказал, я бы в жизни не догадалась. Мой ледяной принц всегда казался таким холодным.