– Командир, – послышался вдруг знакомый придушенный голос.

Бреган распрямился, выдохнув. Из-за веток показались короткостриженые головы. Круве обнаружил себя, только когда убедился, что перед ним свои.

– Тихо ходите, – ухмыльнулся в воротник следопыт. – Я уж думал…

– Как поняли, что это мы?

– По чесночной вони, – раздался гогот Мордастого.

– Тишина, – потребовал Бреган. – Следы. Будь они неладны … Снова сошлись.

Чистая правда заключалась в том, что наёмники вновь встретились только потому, что две ноги, очевидно, решили вновь прирасти к одному туловищу. Следы плавно соединялись в привычную для глаза вереницу шагов, где правая ступня сменяла левую. Зубрав захлопал себя ладонями по щекам. Бобёр вдохновился было помочь ему в этом деле, но командир дал приказ не останавливать ход. Скудное освещение осложняло следопыту работу, но Бреган был намерен выжать из сегодняшнего дня всё возможное и велел продолжать идти по следу.

Долго идти, однако, не пришлось. Не минуло и десятка саженей, как следы левой и правой ног снова разошлись в разные стороны. Бреган остановился.

– Издеваются над нами, сучата, – заозирался по сторонам он. Солнце скрылось почти полностью и продолжать поиски в кромешной тьме смысла не имело. Требовалось подыскать место для стоянки. – Встанем здесь, – махнул он рукой в сторону валежника неподалёку.

– Здесь? – не поверил своим ушам Зубрав. – Прямо на проклятых следах??

– Здесь, – подтвердил командир. – Знаю я, как они их путали.

Чудесные запахи завитали над костром. Несмотря на несусветную рань, обитатели маленького лагеря пребывали в приподнятом настроении. Разместившись ближе к огню, они занимались поклажей и оружием, выжидая, когда Круве закончит с завтраком и позволит голодным дотронуться до еды.

– Как думаешь, смекнули чего? Что не нападают? – растирал ладони Бобёр.

– Смекнули, – кивнул после паузы Бреган.

– Так, мож, оставим крестьянскую одёжку-то? Толку от неё теперь?

– Обождём.

От маскировки командир решил пока не отказываться. Всё, что ему было известно о бандитах, было пока ограничено, по большей части, его же собственными догадками. Сейчас он сильнее сомневался в числе врага. Могло статься, что искомый бандит разделен на группы и воюет друг с другом. Придумывать Бреган не любил и всегда старался держаться наиболее трезвых суждений.

След, что увлёк их вчера за собой, разделился надвое, равно как и извилины преследователей. Невеликое и совсем не множество озвученных предположений всерьёз Бреганом воспринято не было, и неспроста. Зубрав с Бобром, сыпавшие версиями, были более всего заинтересованы в том, чтобы досадить друг другу, нежели в том, чтобы разобраться в случившемся.

Сам же Бреган решил, что беглецов точно было двое. Имеющие одинаковые ботинки, те могли бы перемещаться один за другим, след в след. И будь это правдой, им удалось бы обмануть любого. Но только не Круве. Опытный следопыт считал бы подобное довольно скоро. И тогда командир обратился к последнему объяснению: тот, кто не оставил следов, преодолел весь путь сидя верхом на своём товарище, который, вероятно, обладал большой силой и выносливостью, раз тащил друга в такую даль на спине. Седок вскоре спешился, и беглецы, решив запутать след, стали перемещаться каждый на одной ноге. Долго так пропрыгать они, конечно, оказались не в состоянии и вскоре вновь сошлись. Именно такую версию на сон грядущий и озвучил накануне командир своим товарищам. Сердцем он чувствовал, что она имеет серьёзные дыры, но, в сравнении с другими, была хотя бы вероятна. Круве на запрос подтвердить легитимность версии отреагировал вялым согласием. Остальные же не подвергли правоту командира сомнению. Лишь Зубрав, растеряв азарт к дальнейшим спорам, вновь погрузился в себя и крепко задумался о чём-то.

Кухарь тем временем вынул суржик, загодя взятый им у селян. Ржаной хлеб следовало съесть сегодня же, чтобы спасти от увядания, и Круве принялся энергично нарезать его ножом.

– А порошков добавь, – повёл носом Бобёр.

– Да не лезь ты под руку. Ему видней… – пробормотал загипнотизированный движениями кухарского ножа Славко. Как бывало всякий раз в преддверии трапезы, сделался он смирным и почти учтивым. Тон же его, особенно в отношении Кухаря, стал мягок до необычайности.

– Да ясно, но… Приправ два мешка и три горшка, а всё бережём.

Упомянутые специи подвернулись наёмникам больше месяца назад по чистой случайности, в виде купца, рискнувшего перевезти ценный груз через беспокойные Посрединные земли. На конвой торговец пряностями не поскупился и, окружив себя железом, людьми, а также людьми, облачёнными в железо, отправился в путь. Такими соблазнительно недоступными их и встретил на большаке Бреган со своими людьми.

Охрана, что при полном параде сопровождала повозку, не сдюжила с давлением и отстрелялась по первой же цели среди приближающихся наёмников. Таким образом, дискуссия не задалась с самого начала. Славко, оскорбленный прошившим голень арбалетным болтом, ринулся на обидчика. Сметающий всё на своём пути, он, казалось, был неостановим ни выстрелами, ни мечами, ни силами природы. Выдернув щит из рук не ожидавшего такого скорого натиска конвоира, он зарубил того на месте, после чего принялся за оставшихся стражей повозки. Подоспевшие наёмники вмиг поддержали ратного товарища, выхватив клинки. По окончании стычки люди Брегана имели на руках богатый груз специй и утомлённого Мордастого. Раненый товарищ беспокойства ни в ком не вызвал, ибо крепкий организм его имел обыкновение восстанавливаться в самые смешные сроки.

Конец ознакомительного фрагмента.