Оставалась самая трудная часть: разговор с родителями. Кэрри с сестрой решили, что проще будет поставить их в известность по телефону и сделать вид, что Эвелин уже уехала в Европу, а Кэрри собирается в Майами с друзьями, предварительно заехав на несколько дней в Лос-Анджелес.

Разговор прошел гладко, Оливия лишь слегка удивилась, что Эвелин улетела, не попрощавшись. Кэрри утешила мать, сообщив, что завтра приедет в Нью-Йорк. Не следовало пускаться во все тяжкие, не проведя разведку лично. Все-таки разговоры по телефону дают не слишком много информации об истинном положении дел.

Кэрри открыла дверь своим ключом. В квартире было тепло и солнечно, мама была, конечно же, на работе, а отец пропадал в лаборатории. Кэрри вкатила чемодан в свою комнату, приняла душ и выпила чаю за столом, покрытым бледно-голубой скатертью. В вазочке маялся завядший букетик маргариток, и девушка улыбнулась: такие букетики отец любил дарить маме, покупая их на перекрестке по дороге из лаборатории.

Она собиралась отправиться в магазин, потому что холодильник, как всегда, был пуст – без детей рассеянный ученый и деловая ассистентка миллиардера окончательно распустились, – когда услышала, как открывается входная дверь. Кэрри бегом кинулась смотреть, кто пришел.

Это – вот чудо! – оказалась мама, в стильном брючном костюме, на шпильках и с пакетами из супермаркета наперевес. За ней шествовал шкафообразный субъект, который тоже нес пакеты и страшно засмущался, увидев Кэрри. Девушка же с восторженным воплем повисла на шее у матери.

– Я и не знала, что ты приедешь днем, думала, это папа!

– Кэрри, я тебя тоже очень люблю, но дай мне хотя бы поставить пакеты! – со смехом сказала Оливия Хедж. – Дейл, пожалуйста, оставь это все вот здесь. Спасибо тебе, и возвращайся к Тони.

– Вам больше не нужна помощь, миссис Хедж? – суровым басом спросил субъект.

– Нет, благодарю.

– Кто это? – полюбопытствовала Кэрри, когда за Дейлом закрылась дверь.

– Один из лучших телохранителей Тони. Шеф иронично одолжил мне его, чтобы тот дотащил покупки, потому что папа, которому я звонила, придет только к вечеру. Давай перетащим все это на кухню и приготовим нормальный ужин.

Оливия быстро переоделась в домашнее платье и взялась за готовку. Кэрри в который раз восхитилась матерью: и готовить умеет, и помогает боссу недрогнувшей рукой править корпорацией.

– А тебя надолго отпустили?

Миссис Хедж взглянула на часы.

– До половины девятого я дома, и Саймон обещал прийти чуть раньше. Потом у Тони и Линды благотворительный вечер, и мне придется там быть. Да и тебе нужно выспаться. Ты говорила, что самолет завтра рано утром?

– В восемь. – Кэрри, покончив со своей частью кухонных обязанностей, села за стол и подперла подбородок кулаками. – Мам, у тебя очень много проблем сейчас, да? Когда я разговаривала с тобой из Гарварда, у тебя был замученный голос.

– Хм. – Оливия поставила рагу на огонь и села напротив дочери. – Как тебе сказать… Эта история со свадьбой – положительный момент, но Тони не предупредил никого. Хотя я могла бы догадаться. Я лично занимаюсь всем этим, хочу, чтобы он хотя бы женился нормально. – Мама улыбнулась. – Ничего, мы справимся. И корпорацию, надеюсь, не успеем развалить в предсвадебной лихорадке. Тони, видимо, от счастья, что Линда согласилась, выдает идеи по развитию бизнеса одну за другой. Я еле успеваю записывать.

– А как идут дела у киностудии? – осторожно поинтересовалась Кэрри.

– Билл говорит, что хорошо, я в это сейчас не вникаю. – Ответ Оливии прозвучал достаточно равнодушно, что слегка успокоило Кэрри. Если мама не интересуется делами кинокомпании, то есть шанс, что никто ничего не узнает, пока фильм не выйдет в прокат.

– Понятно.

Судя по всему, у мамы действительно полно других забот, и она не станет отслеживать, кто снимается в фильмах «Мэтьюс Пикчерс». Ну что ж, остается уповать на удачу. И спасибо Тони Мэтьюсу за то, что отвлек внимание Оливии – иначе, Кэрри подозревала, они с Эвелин так просто не отделались бы.

С тех пор, как к берегам, где нынче располагается Лос-Анджелес, причалили каравеллы конкистадора Кабрильо, от индейской деревушки Янг-На, находившейся тогда на этом месте, осталось одно название в учебниках истории. Когда самолет закладывал вираж, снижаясь, чтобы приземлиться в международном аэропорту Города Ангелов, Кэрри, сидевшая у иллюминатора, заворожено созерцала плавный изгиб берега и пляжи Санта-Моники, сверкающие башни делового центра, запутанные, словно клубки шерстяных ниток, развязки магистралей. Над городом висела дымка – Лос-Анджелес по праву считался самым неблагополучным в плане экологии городом США. «От смога никуда не деться», – так охарактеризовала город мама, провожая рано утром Кэрри в аэропорт.