Вне кипучей бучи Сидоров становился почти нормальным человеком.

– А собственно что случилось?
– как бы спрашивал себя Сидоров.

– А ничего, собственно!
– как бы отвечал сам себе Сидоров.
– Жил я обыкновенным Сидоровым... Зачем же сразу "воздействия"? Да, я не гений, но "точка", а тем более, извиняюсь, "критическая" - это уж чересчур!

Сидоров штурмом взял рейсовый автобус. Мысли отступили на заранее подготовленные позиции, уступив поле боя дружескому чувству локтя, впившегося под ребро. Упокоившись меж могучим торсом, принадлежащим, по-видимому, отошедшему от дел связанных с большим спортом, штангисту и чьим-то трудно идентифицируемым по профессиональной принадлежности гребнеподобным хребтом, Сидоров отрешенно выжидал, когда настанет сладостный миг, и он Сидоров вновь обретя временно ущемленное чувство собственного достоинства, будет исторгнут из недр социального феномена под звучным названием "Общественный транспорт в час пик", который помимо тренинга коммутативных навыков в экстремальных ситуациях на базе ограниченного объема и столь же ограниченного контингента, осуществляет, что самое удивительное, так же и транспортные функции.

Автобус затормозил, и тело Сидорова, благодаря дружескому участию сзади, не только позволило Сидорову не проехать свою остановку, но и почти без участия его Сидорова - лично, проделало часть пути ведущего к подъезду дома, где Сидоров еще не так давно спокойно жил-поживал и если и не нажил никакого-такого особенного добра, то по крайней мере мог купить что-нибудь этакое в рассрочку или, такое же, не сильно подержанное с рук.

Кстати о руках. Войдя в подъезд Сидоров в который раз подивился неиссякаемой тяге масс к народному творчеству. Стены подъезда пестрели различными крылатыми изречениями, причем, учитывая возрождение национальных культур, на различных языках. Однако странное дело, несмотря на то, что Сидоров жил в так называемой "средней полосе", многие надписи свидетельствовали об обратном и намекали на окрестности г.Шеффилда.

Аналогично здесь же была увековечена сложная хронология пребывания в стенах, с виду ничем не примечательного, блочного девятиэтажного дома по улице "имени 179 Отчетно-выборного Собрания на заводе Резиновых Изделий", отдельных индивидуумов, с различными комментариями из их, порой очень интимной, жизни. А кое-где виднелись даже попытки художественно отразить черты лиц и некоторых других частей тела - обладателей незаурядного интеллекта, чей безудержный натиск изливался на стены подъезда да и не только подъезда.

По-видимому, срабатывало что-то древнее - из инстинктов. То, что заставляет всякого уважающего себя э... собаки мужского пола при виде любого столба задирать заднюю лапу, а каждого пишущего при виде стены вздымать соответствующий орган, позволяющий оставить о себе память априори неблагодарным потомкам.

Особенно страдал лифт. Дамоклов меч потенциальной клаустрофобии прямо-таки ввергал замкнутого индивида в пучину мыслей, неотвратимо диктующих необходимость срочно ими поделиться, опорожнив содержимое мыслительного аппарата прямо на стены.

Двери лифта распахнулись, и Сидоров, благополучно преодолев последние сантиметры, оказался на числящейся за ним, как ответственным квартиросъемщиком, жилплощади.

Замок хищно щелкнул своим единственным и к тому же металлическим зубом.

Сидоров добрался домой и ничего с ним уведомленным Сидоровым не случилось. Однако...

7. СИДОРОВ ПЕРВЫЙ И СИДОРОВ ВТОРОЙ

Однако! Еще не вечер. Но это фигурально, ибо на самом деле вечер как раз уже наступил и даже сгущалась тьма: и не только в прямом, но и в переносном смысле этого слова. Сидоров как лихой конь, совместно с сюжетом неотвратимо летел к развязке.

Телефонный звонок - истеричный, как продавец овощного магазина сидящий на скоропортящемся дефиците, застал Сидорова врасплох. Попав в родные пенаты Сидоров обмяк и разомлел, но Рок уже сделал отметку в графе с ранее ничем не примечательной фамилией Сидоров. То-ли осерчав за неуплату каких-то специфических членских взносов, то-ли так просто - ткнув пальцем наугад, но птичка поставлена. Не отменять же в самом деле. А птичка-то норовила клюнуть уведомленного Сидорова прямо в темечко. Или в другое не менее уязвимое место.

Сидоров с опаской взял телефонную трубку.

– Кто у телефона?
– безапелляционно спросила трубка.

– А вам кто, собственно, нужен?
– дипломатично уклонился Сидоров от ответа.

– Сидоров мне нужен!

– Уже!!!
– Сидоров почувствовал, что паркетный пол под ногами стал зыбким и ненадежным.

– Что, уже?
– возмутилась трубка.

– ТОЧКА и ВОЗДЕЙСТВИЕ?

– Вот-вот!
– взревела трубка, - воздействие и точка! Это я как профорг заявляю.

– Сидорова нет дома, - вдруг деревянным голосом объявил Сидоров.
– С вами говорит электронный секретарь - "Сидоров второй". Вы можете кратко изложить суть вашего дела. Все сказанное вами будет доведено до сведения "Сидорова первого".

– Повторяю специально для Сидоровых! Завтра отчетно-перевыборное собрание. Оно будет бесконечно радо быть, совместно с товарищем Сидоровым, в так называемом Малом конференц-зале, точно в 17 с минутами. В противном случае, я лично, как профорг, оборву уши Сидорову как первому, так и второму.

– Сидоров второй - принял! Сидоров первый будет поставлен в известность. Отбой. Бип! Бип! Бип!...

Сидоров первый, он же второй, продолжал подавать сигнал отбоя даже тогда, когда из трубки стали доноситься естественные гудки.