Что ждёт человечество на этом пути, какие катаклизмы грозят ему в старости, каким должен стать конец его пути? Да. Человечество как всякая иная система живёт по тем же лекалам, что и отдельный её типичный агрегатив. Весь наш мир имеет туже динамику зарождения, становления и стагнации, что и всякая плавающая в нём единица. Вся разница лишь в масштабах, радиусе круга, относительной продолжительности, относительном объёме, и, в конце концов, оценке, которая всегда и во всём, есть – продукт интереса.

Теория замкнутости.

«Вы говорите, что в мире не существует ничего вечного…

Я говорю: в мире не существует ничего невечного…

Ибо, если существует сама вечность,

то в ней в принципе, не может быть ничего невечного…»

Величественные горы, освещённые полуденным солнцем, с верхушками никогда не таящих снегов. На склонах гнездящиеся птицы, ловящие свою добычу на рассвете и перед закатом. У подножья цветущие долины с множеством разнообразных тварей, и изрезанные бурными и спокойными реками, несущими в своих водах бесчисленные песчинки и всевозможные сочетания химических элементов, к краям морей и океанов. Впадающие и восполняющие испаряющуюся и проливающуюся затем дождём влагу, и дающую новую живительную пищу всевозможным формам жизни в толще бескрайней водной стихии. Ветры, возмущающие морскую гладь и выдувающие на берега песчинки, засыпающие поверхность цветущей земли шествующими барханами по её поверхности, к рекам и озёрам. Всё движется, и всё в обездвижении, ибо зациклено и повторяется в бесконечности.

Как могло быть создано, как может существовать такое великолепие?! Как возможна сама жизнь, – не будь в ней и для неё вечности?! Как мог бы существовать случайный непредсказуемый мир? Как возникает волшебное случайное явление, дающее надежду? – Надежду, порождающую нашу веру в единственность и неповторимость мира. Она, эта Великая Терпсихора нашего сознания, питающаяся незнанием и неведением, лелеет сама себя, волшебной неповторимостью и всем новым,– как великой иллюзией мира!

Случай. – Его непременно должна отвергать всякая холодная наука. Ибо для такой науки всякая случайность, есть – абсурд. Она возможна только в политесе, либо той же закономерности, о которой нам пока неизвестно, (и тогда о ней надо говорить именно так), либо в политесе волшебного стечение обстоятельств, существующего только здесь и сейчас, что противоречило бы всякому чистому научному подходу. И в этом смысле сам случай перестаёт обладать своей объективностью. Его просто не существует во всеобщем макрокинезе бытия. И если случайностей в бытии не существует, возникает правомерный вопрос: Как могла бы быть случайной сама действительность и наша жизнь? Как вечность могла бы иметь в себе единственно только здесь и сейчас возникающую, и никогда не повторяющуюся действительность, с её квинтэссенцией – жизнью?

В нашем феноменальном познании мира, в рамках существующей действительности сегодня, всё и вся повторяется. И также повторяется всё и вся в трансцендентальном познании всякого опыта. У нас нет, и никогда не было ни иного дня, ни иной планеты пребывания, как не было никогда, и никогда не будет иной реальной действительности, и иного места во Вселенной. Как не существует ни иного времени бытия, ни иного места в «Великой пустоте». Тот, кто не родился до сих пор, – не родится никогда и нигде. Тот, кто родился, – будет рождаться всегда. Тот, кто умер, – должен вернуться, должен родиться заново.

Скажите, как мог бы существовать мир, и его апофеоз – жизнь здесь и сейчас, не будь они всегда здесь и сейчас? Мир, и его апофеоз – жизнь, (коль они есть – сейчас и здесь), обязательно должны существовать вечно. В противном случае их существование однажды, превращало бы наше присутствие в нём, в совершенно невозможную случайность. И даже в рамках бесконечно повторяющейся действительности, бесчисленное число раз возникающий мир, своими бесконечными возникновениями, может воплощать только тоже вечное пребывание. Ведь возвращаемся мы всегда туда, откуда ушли. А так как само время, в этой динамики бесконечного возвращения перестаёт быть чем-то объективным, то остаётся только вечное пребывание, и вечная жизнь. Ведь на самом деле, как мог бы существовать мир, и его апофеоз – жизнь, не существуй он прежде в том же виде, до самых мелочей? Ответ, если вдуматься достаточно глубоко, – однозначен. – Никак.

Существование мира и жизни единично, только здесь и сейчас, такой же абсурд, как существование случайности, в объективно связанной каузальной цепи превращений и трансформаций нашего латентного мироздания. Всё, что могло бы существовать, в случае единственного своего существования, в рамках вечности, непременно должно столкнуться с противоречием этого существования. Ведь если ты существуешь однажды и единожды, за всё время вечности, то ты не существуешь вовсе. Ибо в рамках бесконечного пространства ты превращаешься в бесконечно уменьшающуюся точку. В рамках же вечности, твоё существование сейчас, такой же абсурд, как середина на бесконечной прямой линии. – Здесь нет альтернативы.

Начертите параллели, и вы осознаете во всей своей полноте, всю абсурдность такого положения вещей. Представьте себе в свете локальной действительности земного бытия, существование одного единственного дня, или одной единственной ночи? – Невозможно. Ибо в таком случае, день теряет свою существенность, своё определение, ночь перестаёт быть чем-то, что есть, – теряет свою объективность. Здесь возможна только относительная объективность, как во времени, так в пространственных аспектах. Всякая объективность, есть – объектность, которая может существовать только в сравнении, – в относительности. И всякое бытие, всякое существование действительности вообще, возможно только в повторении. Причём повторение, как таковое, возможно только абсолютно одинаковых форм и конструкций, как мира, так и жизни, иначе это уже не повторение, а чередование. И каким бы не было это бесконечное чередование, какой бы длинной не была цепь этих неповторяющихся чередований, на полотне вечности, она неминуемо приведёт к повторению. Мир, – однажды возникший, и не возвращающийся к своему политесу уже никогда, не имеет никой возможности к своему существованию здесь и сейчас. Это сложно понять, пока не начинаешь мыслить совершенно иными категориями, противоположными тем, что существуют вместе с динамикой нашего архаического осмысления, ограниченного с одной стороны мигом собственного пребывания, с другой – линейными парадигмами врождённых следований и догм всякой продолжительности, – начало-конечной замкнутости собственного и всякого иного пребывания, на которое только и способен наш разум в распознавании и идентификации бытия.