2). Что есть определённая форма объекта? Это соотношение и сопоставление в метафизических уровнях нашего сознания, с последующей оценкой всеми остальными уровнями нашего многослойного и многостороннего ноумена, собственных внутренних скоростей и форм динамики, со скоростями и формами динамики внешними. Где возникают определённые оценки, в глубине своей базирующиеся только на формах соотношения гравитации и антигравитации в определённой локальной точке пространственно-временного континуума. И границы всякого объекта нашего познания, определяются только этими соотношениями.

3). Что есть в сути своей оценка нами всякого объёма? Объёма, который собственно определяет перспективы нашего воззрения, и наш целокупный мир, – наш дом. В первую очередь это данная перспектива нашего ноуменального зеркала, его возможность отражать в своей многогранной призме соответствующие перспективные ландшафты мироздания различных уровней на бескрайней лестнице прогрессивно-регрессивных направлений нашей осознанности, от макро до микро, в бесконечно расширяющемся и уходящем всё дальше в обе стороны воззрения и осмысления этих перспектив. И возможность превращать это отражение в объёмные картины бытия и нашей жизни. Это соотношение между собой различных внешних объёмов адекватно возможностям перспектив нашего разумения, их целокупирование, и соотношение этих перспективных внешних объёмов и всех их составляющих, к нашему собственному объёму, как имманентно-эмпирическому, так и трансцендентальному.

Три соотношения, порождающие в своём синтезе всякую оценку действительного. Синтез этих продуцирований и восприятий происходит в нашем разуме, производя этим синтезом целокупность, продуктом которой является вся наша синтетическая реальная действительность. Благодаря взаимоотношению объёмов для нашего взора, и развившихся в нём перспектив, Вселенная олицетворяет собой бесконечное пространство, заполненное шарообразными объектами. А наша планета Земля, – дом родной, с располагающими к развитию, благостными пенатами. Именно благодаря взаимоотношению скоростей и форм динамики, наш мир представляет собой бесконечную лестницу форм субстанциональностей, – лестницу, уходящую в бесконечность, как на регрессивном пути, так и на прогрессивном.

Только благодаря нашей оценке мир таков, каким мы его ощущаем. Со всеми его объектами, формами динамики и скоростями, со всей его красотой и безобразием, чуждостью и благонамеренностью. И постоянно всплывающий вопрос: Что же есть мир сам по себе? Имеет вполне определённый ответ: – Лишь оценку. Мало это, или много для мира, но это так. Мир не может в себе иметь ничего фундаментального, как и самостийно функционального. И по большому счёту, сам по себе он – недвижим. В нём, в его самой сокровенной глубинной сути, нет произвола, нет Бога. Бог, есть его поверхность. Но это обстоятельство нисколько не умаляет самой реальной действительности, и божественности этой действительности. Ведь как бы мы не уходили в глубину, как бы ни трактовали движение, порождающее собой действительность и всю материальность, божественность природы никуда не девается. Бог не исчезает. Его невозможно убить даже тем абсолютным пониманием мира, как воплощения архаической фатальной пустоты. – Пустоты без субстанциональностей и движений. Ведь от этого, сама реальность мира, его действительность, как и само движение – нисколько не теряются, и даже не умаляется.

Наш трансцендентный разум делит мир на пространство и время, определяя каждой из монад бытия, свои пенаты. И затем, соединяя эти планы собственного воззрения в целокупное единство, создаёт синтезированный мир реальности, в котором время и пространство уже не разделимы. В ином ключе он существовать, – просто не может. А между тем пространство и время, в собственной академической агрегативности, есть одно и тоже. Они изначально есть суть одно, но воспринимаемое разными «ганглиями воззрения». Не возникни, и не развейся в нашем разуме одной из этих «ганглий», и мир реальности был бы совершенно иным. Либо пространством без времени, либо временем без пространства. Что олицетворяло бы собой как раз ту пустоту. Такое крайне сложно представить, но мир действительности таков, именно в синтезе двух главных парабол нашего воззрения, которым определяется общая гипербола бытия.

Повторяю, всякая объективность вещей в мире определяется соотношением внутренних скоростей и форм динамики микро и сверх микроуровней бытия. Именно этими соотношениями и ничем иным, определяется как форма всякого предмета для нашего воззрения, так и его субстанциональность. И всякая оценка есть лишь вопрос выстраиваемой нашим разумом перспективы, как в самом узком, так и в самом широком поле воззрения и познаваемости.

Здесь происходит постоянная смена фокусов, постоянное перемешивание ответственностей, их столкновение и синтетическое слияние, разделение и абстрагирование. Но целокупируемый всё это, разум, в силу собственной перспективной возможности воспринимает и моделирует целокупный внешний мир, где многие движения и формы динамики находятся за рамками восприятия и идентифицирования непосредственно самого движения в секундно-метровом диапазоне его созерцания, на определённой им линейке перспективной обзорности. И мир в этой части представляется ему чем-то инертным и без движимым, (по крайней мере, в эмпирическом осмыслении, ибо трансцендентные формы, возникшие в разуме позже, знают, что скрыто за этим, и именно они говорят о повсеместном разноплановом движении, определяющем все возможные формы и субстанциональности мироздания).

Упрощённо, как пример, для того, чтобы понять смысл всего этого, можно привести быстро крутящийся пропеллер, создающий впечатление стоящего круга. Или лазерный луч, рисующий, казалось бы, инертную картинку в воздухе. Но если в этом смысле представить себе трансцендентно, запредельные для нашего непосредственного восприятия момента, формы динамики и скорости движения, к примеру, в камне, то становится более-менее ясно, почему они создают впечатление твёрдости и определённой субстанциональности.

Ведь «ганглии нашего воззрения и разумения» моделирующие и воспринимающие реально происходящие движения, те, что находятся в поле восприятия нами динамики и последовательности изменений, условно говоря, в секундно-метровом диапазоне, отличаются от «ганглий трансцендентальных» именно своей природой. То есть, когда мы видим непосредственно движение и изменение, и это изменение создаёт в нашем разуме иллюзию текущего в определённом порядке и с определённой скоростью, время, работают «ганглии непосредственного продуцирования и восприятия». Их масштабы просты, и обусловлены каузальными изменениями определяемого ими момента. Но когда мы не видим этого момента, когда эти изменения и трансформации находятся за пределами возможностей наших перспектив, возникает иллюзия инертности, без движимости, в одном векторе перспективной обзорности, и пропадает всякое достоверное бытие, в другом векторе.