Все что от них требуется, это быть качественными дырками. Принимать меня во все отверстия, молчать и подмахивать. Бог меня не обделил размерами, поэтому это не так просто, как кажется. Тех, кто не вопит и не морщится, когда я их натягиваю, я оставляю при себе, пока не испортятся. К сожалению, от моего темпа и любви к жесткому сексу портятся они очень быстро. Вряд ли эта продержится долго. Но я ее запомнил. Немногие удостаиваются такого.

Расслабившись, я вернулся к работе. Макс еще выдыхал, Юля смотрела осоловелыми глазами и собирала его сперму с губ пальцами, но у меня уже было рабочее настроение.

Открыл переписку с партнерами, которую прервало появление этих двоих. Все-таки надо разобраться, что мне тут не нравится. Слишком много участников, путаница с поправками в контракты, слишком много цитат и копий неизвестно кому. Все это мне не нравится.

Когда я смотрю на отчеты, в голове звенит звоночек. Что-то не так. За излишним шумом всегда скрывается попытка обмануть. Хуже всего то, что в этой переписке нет лишних адресатов, поэтому ощущение, что опасность притаилась среди своих просто убивает.

Надо сосредоточиться и подробно разобрать каждую мелочь.

Для этого мне и нужны дырки. Чтобы лишняя сперма не давила на мозг, не вытряхивала нервы. Слил излишек по-быстрому, выместил нервное напряжение, и снова можно работать.

Чем я и занимался.

Макс устроился на диване, уложил девицу себе на колени и лениво пощипывал ее соски, обводил губы, заставляя посасывать пальцы.

– Ну, как твой новый набор стажерок? – зашел он издалека, снова отвлекая меня от дела.

Я поморщился, вспоминая тех, кто пришел после Волковой.

– Тупые как пробки.

– Не понимают твоих мягких намеков? – заржал он.

Да, конечно, совсем не понимают, когда опускаешь их голову к паху. Не в том дело.

Работать им реально придется.

– Нет, реально тупые. Задаю вопрос по существу, а она сидит, глазами хлопает.

– Дело поправимое. Послушные хоть?

Я совсем скривился.

Эта… Юлия реально была единственной, кто с первого раза поняла, что от нее хотят. И молча выполнила, хоть потом и убежала.

Другие же начинали торговаться, что им будет за этот тестовый минет. Запросы были в диапазоне от похода в ресторан до новой иномарки. Кто этим дурам вообще сказал, что в большом бизнесе работают идиоты, которые раздают «мерседесы» за неумелый отсос? Что за городские легенды?

– Так вот. Я что предлагаю… – протянул Макс, между делом задирая шелковую тряпочку на теле Юлии и проводя пальцами у нее между ног. – Я эту горячую девочку арендовал у ее парня на недельку.

Я вздернул бровь:

– Ты? Зачем? Надоели студентки?

Он приподнял ее, усадил на колени спиной к себе и развел ее бедра:

– Посмотри, она же вся течет.

И правда, внутренняя сторона бедер девушки блестела от смазки. А под темнотой шелкового подола видно было розовые губки, раскрывающиеся словно раковина.

Это было красиво.

Так красиво, что у меня встал.

Но вопрос оставался.

– Не знаю, как твои стажерки, а мои студентки задрали ломаться и цену себе набивать. А эта ты видел как лихо набрасывается? Давай потестим. Если не найдешь себе получше, возьмем ее на стажировку? У меня хорошее предчувствие. Думаю, она нас еще удивит.

– Она же на втором курсе, куда ей стажировка…

Я увлекся, параллельно все еще просматривая письма. И, кажется, нашел одну интересную формулировку, которая указывала на подводные течения… В общем, сам не заметил, что проговорился.

До мозга дошло не сразу. Не понимаю почему, но мне не хотелось говорить Максу, что Волкова уже приходила к нам. Ко мне.

Пусть у нас будет общий секрет. Мне кажется, это еще пригодится, а интуиция меня никогда не подводила.

Юля

Меня посадили в машину уже почти в невменяемом состоянии. Я сползла по спинке заднего сиденья и так и ехала, лежа щекой на теплой коже и глядя расфокусированным взглядом в никуда, в мерцающие огоньки стереосистемы, видные между креслами. Покорно встала, поднялась в квартиру, села на стул на кухне.

– Как ты себя чувствуешь? – Даже немного обеспокоено спросил Лысый.

Надо же, какая забота.

– Тошнит. – Безразлично отликнулась я. Тошнило от пропитавшего меня запаха двух мужчин, терпкого запаха их пота и спермы, примешивающихся к нему ароматов двух разных одеколонов и собственного ощутимого запаха возбуждения.

Тошнило от ситуации. Только перестало звенеть в ушах и расчистилось поле зрения, как накатило отвращение к себе самой. Я, та девочка, что когда-то мечтала выйти замуж невинной в белом платье, но согласилась, чтобы мой любимый стал первым до брака, провела два часа, как проститутка, ублажая сразу двоих малознакомых мужчин. Добровольно, еще и «с причмокиванием», как говорил Чельцов.