– Ой, ну как же я не подумала! Конечно, такому солидному мужчине нужно что-то посерьезнее, чем эти смешные английские мензурки.

Она метнулась на кухню и принесла массивный стакан для виски.

– Это подойдет?

Борис показал большой палец и сразу же плеснул себе граммов сто. И сорок – Илье. После второго тоста Лебедевы обнаружили на столе селедку под шубой и набросились, будто век такого не ели, Татьяна только умилялась. Илья включил для фона сборник Гровера Вашингтона – негромко, но так, чтоб застольная беседа «не создавала эха». Татьяна, наконец, прекратила сдерживать распирающее любопытство и придвинулась к Ирине.

– Ну, рассказывай, подруга, где пропадала, чем занимаешься? Про Бориса мы более-менее выяснили, а ты?

– А что я? Я дома сижу. Да вот, по магазинам иногда от скуки…

– Хорошо, а раньше чем занималась?

– Да тем же самым и занималась. После школы мы с родителями сразу переехали, я пробовала в институт поступить, но не получилось. А потом Борю встретила.

Татьяна озадаченно покачала головой.

– То есть ты хочешь сказать, со школы так нигде не училась и не работала?

– Неа, а зачем? – Лебедева беспечно пожала плечами.

– А что ж ни разу не позвонила, не написала? Или с глаз долой – из сердца вон? Я чего только ни передумала. Уже уверена была, что тебя и на свете нет. А ты просто двадцать пять лет сидела дома да по бутикам шлялась. Как это вообще возможно?

Ирина беспомощно улыбалась, делая вид, что сосредоточена на выборе корзиночки с креветками. Татьяна почувствовала в груди неприятный холодок. Ирина дотронулась до ее руки.

– Танька, ну прости дурынду. Понимаешь, все как-то так закрутилось… Свадьба, ребенок, все эти переезды…

Татьяна еле сдержалась, чтобы не сказать в ответ что-то резкое. Например, спросить, что помешало пригласить подругу на свадьбу, но уцепилась за упоминание о ребенке.

– Ладно, что уж теперь старое поминать. Главное – ты нашлась. Расскажи-ка лучше про ребенка. Кто у тебя?

– Пацан, Виталик, в этом году двадцать стукнуло.

– О, точно как нашей Анечке! Как мы с тобой, оказывается, синхронно! – Татьяна засмеялась. – Наша сейчас в Новгороде на практике, она на искусствоведа учится. А ваш?

– А наш пока еще не определился. Слава богу, от армии отмазали, квартирку вот недавно купили… Так что он теперь отдельно живет, говорит, чем-то там в интернете торгует. Я, честно говоря, не в курсе. Он вообще редко заходит, в основном денег у Борьки попросить, или еще чего.

– Ой, ну как же это… – Татьяна не договорила, встрял Борис.

– Ничего, пусть погуляет немного, одумается, а там я его в дело пристрою. Слушай, хозяйка, может, уже ваша с Ильей очередь о себе рассказывать?

Илья коротенько поведал историю их с Татьяной знакомства и брака, про то, чем сейчас занимаются – о своем музее и Татьяниной работе. Лебедев посмотрел на него сочувственно.

– Ну и как оно, в музее?

– В каком смысле? – не понял Илья.

– В том самом. По музеям-то сейчас какие идиоты ходят? Маржи, стало быть, никакой. А вот Танюше респект, строительство – дело нужное. Эх, где ж ты была, когда мы дачу замутить решили? У приличных архитекторов очередь на полгода, да и ценники – охренеть не встать.

Тут он не ошибался: дела у Татьяниного архитектурного бюро шли весьма неплохо. И такие, как Лебедев, валили в качестве клиентов к ним в офис валом. Но Татьяне стало обидно за мужа.

– Дело ведь не только, так сказать, в марже. Есть же понятие культурного наследия… – на лице Лебедева начала расползаться отвратительная ухмылка, и Татьяна резко повернула линию возражения. – А к Илье, между прочим, известные коллекционеры приходят, частные заказы делают… И сам он рисует очень даже неплохо, например, вот, из недавнего. Правда, прекрасная работа?

Она указала на холст над диваном, прямо над головой Бориса и Ирины. Лебедевы обернулись и секунд десять молча разглядывали полотно.

– И как это называется? – наконец поинтересовалась Ирина.

– «Клуб мечтателей», по мотивам Малларме. «Реальность – не больше чем ухищрение, точка опоры разума в миражах факта…» – процитировал Илья.

Борис молча повернулся к столу, почесал складчатый затылок.

– Да-а уж… – и решительно взялся за полупустую бутылку водки. Татьяне показалось, что он шепотом добавил: «Обосраться!» Илья намеревался показать гостям еще цикл своих иллюстраций к лирике Кэтлин Бреннан, но передумал.