Я не слышал раньше, чтобы клялись именем Хафета - бога обмана. Эта как заранее признаться во лжи. Гор бы оценил такую шутку.

– Надеешься, что магик нырнёт в дыру вместо тебя, Плюгавый?

– А хоть бы и так! Вам-то что?!

Плюгавый сделал вид, что собирается со мной беседовать. Но я заметил, как напряглись его ноги. Увернулся от летевшего мне в лицо кулака.

Ударил в ответ. Несильно. Кость Плюгавого хрустнула едва слышно.

Шагнул к следующему противнику. Тот хотел меня обнять? Нырнул под отставленную руку, ударил по ней.

Скользнул к третьему противнику, который пока только сжал кулаки. Ткнул его в живот, подсёк ему ноги. Кости ломать не стал.

Вернулся на место, с которого начинал танец.

И лишь тогда услышал визгливый стон Плюгавого. Тот прижал к животу локоть руки, на которой я сломал ему предплечье (кость не пробила кожу – кровь не текла). Зачем-то привстал не цыпочки.

Я не позволил себе улыбнуться. Хотя радовался тому, что мои движения после обращения вновь стали быстрыми, суставы гибкими, а мышцы отмеряли ровно столько силы, сколько я хотел. С такой подвижностью побеждать на Арене было бы проще.

Заключённые вскочили со своих мест.

Их голоса слились в единый гул.

Блеснули короткие клинки ножей.

Все посматривали на Рябого (даже я).

Тот продолжал сидеть. Смотрел на Плюгавого, который стонал и шмыгал соплями. На Цыцу и Флюпого (я не понял, кого из этой парочки как зовут), что нерешительно топтались в трёх шагах от меня. Потом он поднял руку и сказал:

– Ша! Все заткнулись! Цыца, Флюпый, отвалите от магика! Плюгавый, не ной! Не то прям щас запихну тебя в толчок! Хромой! Вертай моё шмотьё! Рыжий, скидывай тапки!

И принялся раздеваться.

Заключённые замерли. Некоторые приоткрыли рты от удивления. Наблюдали за своим предводителем.

Один спросил:

– Рябой… ты чего?

Рябой одарил его злым взглядом.

– Дурик, ты глаза потерял? – сказал он.
– Это ж тайный!

– Кто?

По комнате прокатились шепотки.

– Убийца?

– Та ладно!

– Не может быть!

– Рябой, ты уверен?

– Из Тайного клана?

– Ага, - сказал Рябой. – Он самый. Видел я уже одного такого. Совсем недавно. Так же парням руки ломал. И тоже был гладким и бледным. Как наш магик. А я ещё подумал: кого-то он мне напомнил?

– Точно?

– Чё ж он… молчал?

– Дурик! Он тайный!

– Слышал про них. Резать будешь – не признается, кто он.

– Во-во!

– Хотя… скорее резать будет он.

Рябой скомкал халат и штаны, бросил мне.

– Держи.

Я поймал одежду. Всё еще не понимал, что происходит. Но следил за своим лицом – не позволял проявиться на нём эмоциям.

– Вот почему его магики брали!

– Точно!

– Чё ж его к нам-то пихнули? А, братцы? Чё ж не в яму-то?

– Кто его знает.

– Мож не признали?

– И чё ж теперь?

Люди рассматривали меня. Не умолкали. Но ножи убрали.

– Ты это… тайный, - обратился ко мне Рябой, - зла на нас не держи. Не признали мы тебя. Это… прощения прошу. Вещички твои – всё в целости. Ничего не умыкнули. И старшим своим передай: у тёмных ни к тебе, ни к ним претензий нету. Косякнули малость. Бывает. На роже ж у тебя не написано, кто ты. Так что не серчай.

– Не сержусь, - сказал я.

Оделся. Зашнуровал сандалии.

Рябой передо мной извинился.

Честь не задета.

Я присел на корточки. Несмотря на духоту в комнате, поверхность стены оказалась прохладной. Прижался к ней спиной.

Что мне особенно не нравилось в Селенской Империи – это постоянная жара. У меня уже появлялась мысль, что таким привыкшим к прохладе, как я, следует вести здесь ночной образ жизни. Возможно, так и поступлю.

Пробежался по комнате взглядом.

Заключённые общались, бросали мелкие камушки (играли в неизвестную мне игру), парочка – смотрели на небо сквозь щели окон. Все они делали вид, что не замечают меня. Но близко не подходили – выдерживали дистанцию. Лишь изредка, точно случайно, бросали в мою сторону любопытные взгляды.

Меня их поведение вполне устраивало.

Я прикрыл глаза.

На слух контролировал обстановку. И вспоминал о том, что со мной сегодня произошло.

Думал о молодом маге, который через тридцать пять лет убьёт мою сестру, племянника и внуков. О Двадцатой, которую видел рядом с ресторацией. О своём значительно подросшем (непонятно по какой причине) магическом резерве.

А ещё пытался понять, за кого меня приняли эти запертые в тюремной камере люди. «Тайный», «Тайный клан», «убийца» - всё это, по их мнению, имело отношение ко мне. Вот только мне хотелось бы уточнить, какое.