Мне не по себе, если честно, в этой атмосфере. Этот город так и не стал для меня родным, хотя за такое короткое время иного не ждала, но… Все дни я сидела дома, боясь высунуть нос наружу, и все глубже погружаясь в пучину самобичевания. И только к вечеру брала себя в руки, чтобы Игорь видел любящую, домашнюю жену. Все у нас развивалось медленно и тягуче. Близость уже не пугала, но была какой-то вынужденной мерой, что ли. Я все ждала, когда же эта повинность кончится, когда он поцелует меня в висок и возьмет в руку телефон, чтобы снова углубиться в дела, которых становилось все больше и больше.

Игорь показал себя как очень хороший экономист – аналитик, и Камал давал ему все больше разных заданий, от чего Игорь приходил домой все позже и позже, а иногда на неделе и вовсе выезжал в короткие командировки. Я удивлялась, но спорить по этому поводу не решалась.

— Камал – тяжелый человек, Оксан, он если дает, надо брать, потому что потом больше не предложит, или вообще отберет, — объяснял мне муж. — С ним нужно очень аккуратно вести дела, от него многое и многие зависят.

Большего он мне не рассказывал, а я уже и не спрашивала. Если будет нужно – расскажет сам.

— Здесь красиво, — улыбаюсь мужу, аккуратно вышагивая по мощеной дорожке – каблук новых туфель очень высокий, а платье длинное, в пол, поэтому боюсь запутаться в ткани и оконфузиться. — Мне нравится.

— Наслаждайся. Однажды и у нас будет такой же дом.

Я счастливо и благодарно улыбаюсь мужу.

— Ты пока развлекайся, а я поговорю о делах, очень недолго.

Он опускает мою руку и буквально бежит вперед, к группе мужчин в темных костюмах, которые оккупировали небольшой столик чуть вдалеке. Я в недоумении оглядываюсь. Снова оказалась брошенной прямо посередине дороги. Куда мне идти? Я никого здесь не знаю, и, похоже, не узнаю. Ситуация до ужаса скверная и мне снова от волнения хочется почесать лицо, но я этого не делаю – наложила очень толстый грим, боюсь раскрошить его, испортить.

Медленно бреду вдоль фуршетных столиков, улыбаюсь девушкам в откровенных и очень красивых нарядах, благодарю официантов, которые все время что-то предлагают из закуски. Совсем не знаю, куда себя деть. А ведь для этого вечера я так старательно наряжалась, готовилась – купила очень красивое, пусть и закрытое, платье, сделала прическу, наложила макияж, чтобы никого не испугать своим диковатым подпорченным видом.

С каждой минутой я чувствую себя все хуже и хуже. Совсем не понимаю, что мне делать – шампанское я не пью, закуски – дорогие морепродукты - кажутся подозрительными на вид. Решаю подойти к мужу и выискиваю его глазами.

И вдруг замираю – очень далеко, буквально у входа в дом, стоит Игорь. Но отчего-то от его вида мне становится зябко. Белая рубашка на нем расстегнута на верхних пуговицах, рукава закатаны, обнажая запястья, волосы взъерошенные. Может быть, это игра света и тени, которой тут выстроено очень много, но он будто похож и не похож на себя…

Игорь тоже смотрит на меня, прищурившись, и вдруг достает сигарету. Прикуривает, огонек выхватывает на секунду его склоненную голову, освещая темные вихры, сильные фаланги пальцев.

Меня завораживает эта обстановка. Завораживает и влечет. Магнетизирует чем-то непонятным, непознанным, нереальным. Как будто бы открылся портал в другой мир и я иду вперед, навстречу ему. Шаг – и провалюсь куда-то глубоко в кроличью нору, как Алиса из сказки.

Иду очень медленно, стараясь улыбнуться, но губы не очень хорошо слушаются. Игорь также смотрит на меня, внимательно, цепко, хоть в темноте и полутени я не вижу выражения его лица. Смотрит и не отпускает, я будто бы чувствую, как этот взгляд буквально оплел меня тончайшей паутинкой, как паук свою добычу. Тянет и тянет на себя. Тянет и тянет…Когда это у моего мужа появился такой талант воздействовать на человек, на меня?

Наконец, я подхожу довольно близко – между нами расстояние не больше двух метров. Забытая сигарета тлеет в его руках, а дом, словно защищая хозяина, окутывает тенью. Меня же видно хорошо – свет из окна падает прямо на меня, и я стою вся будто облитая им, демонстрируя каждую складку платья, каждое движение зрачка.

— Ты, — хрипло выдыхает он и вдруг показывает на меня пальцами, в которых зажата тлеющая сигарета. — Ты…

Вздрагиваю, делаю несколько шагов вперед, к нему, и понимаю, что катастрофически ошиблась: это не мой муж, не Игорь. И как я могла ошибиться? И тут он произносит фразу, от которой я ощущаю себя будто облитой холодной водой:

— Ты родишь мне ребенка.

— Ты родишь мне ребенка, — хрипло и уверенно говорит он.

— Вы, наверное, меня с кем-то спутали, — мило улыбаюсь. — Такое случается.

А сама думаю: сколько же выпил этот человек, что говорит такие странные вещи? Наверняка не одну и не две бутылки горячительного – уж слишком развязный у него вид, слишком самоуверенное поведение, слишком ненормальное.

В одно мгновение он отшвыривает сигарету в кусты, и она летит в темноту как маленький сигнальный огонек ракеты. Я отслеживаю ее полет взглядом и потому пропускаю момент, когда этот человек оказывается прямо возле меня. И очень зря.