Я не переставал удивляться созданиям из света. К ним, даже больше, к существам из пара, подходили три моих критерия совершенства жизни. У Темных преобразование энергии оказалось на таком уровне, что мы и мечтать не могли, но в нем всегда было какое-то искусственное напряжение, в то время, как здесь собиралась розовая дымка, падал серебристый дождь, и все с непогрешимой естественностью, которая лежит за гранью моего понимания — плавно, без всяких усилий, совсем как свет. В черном тумане было единство, на которое Человек и близко не способен, но возможности отдельных существ — ограничены. Различия видны невооруженным глазом. В Алом Городе черный туман струился по улицам отдельными сгустками, объединяясь только в особых случаях. Здесь, за золотыми стенами и на мостовых, сияющих сквозь окутывающую их розовую дымку с серебристыми нитями, которая была повсюду — от нижнего до самого верхнего уровня, непрерывная, без единой отдельной частицы, но, тем не менее, являющаяся целым народом, а не одним созданием. Наконец, Предназначением Существ, в чем бы оно ни заключалось, это противоборствовать всему остальному миру, чуждо для остальных рас, с которыми они делили Вселенную. Но народ света оказался в идеальной гармонии с самой природой, царством красоты и симметрии, крошечного и огромного, незаметного и величественного, гармонии, которая лежит в основе пространства и времени. Иногда мне казалось, они были не одной расой, что просто все остальные расы объединились в одну, во всеобщей симпатии и понимании, словно творя истинную Жизнь.

И я подумал о различных видах живых существ, которых знал — Человеке и созданиях внешнего мира: птицах, насекомых, огромных и бесформенных жителей болот, которых показывал мне отец, об ужасных хищных джунглях подземного мира, и, наконец, о высших расах — Существах из пара и Поющих. Как все они вписываются в Цель, которую день за днем постигает Человек, изучая тайны Вселенной? Как они вписываются в общую картину мироздания, которая обязательно охватывает все сущее, хотя человеческий разум еще не способен это осознать? Я чувствовал, что Поющие к этому ближе, чем мы. Они не создают сложные машины и не проводят замысловатые эксперименты, чтобы изучать Вселенную, анализировать и каталогизировать всю получаемую информацию, как поступает Человек. Мы прошли долгий и сложный путь, медленно и аккуратно, запинаясь на каждом шагу, скользя и падая, останавливаясь, чтобы запечатлеть в памяти каждый камушек, песчинку и травинку на протяжении всего пути, чтобы, когда вершина будет, наконец, достигнута, Человек остановится, оглянется на прошлое своей расы и увидит, как бесконечная мозаика законов и случайностей, которые и являются Структурой Вселенной, станет единым целым. Человек движется к абсолютной вершине, а все другие расы стоят, пока Человек живет.

Но эти люди света, и подобные им, из черного пара, не обладают привычными нам машинами, не хранят множество данных, которые Человек мог бы понять. Их пути отличаются, как друг от друга, так и от нашего, точно также, как, по моему мнению, и пути любых других рас. Оба этих народа, кажется, впитали Вселенную в самих себя, но по-разному. Так Черные существа высасывают жизнь из всего, что встречается у них на пути, полностью все уничтожая самым ужасным образом, в то время как Поющие дают жизнь тем, кто в ней нуждается, отдавая собственную, но, тем не менее, развиваясь и приобретая еще больше — каким образом, я не знаю, могу лишь сказать, что их путь — это путь красоты. Я стар, а в таком возрасте появляется проницательность и тяга к философствованию, но я — человек, и путь Человека обязан быть и моим — тягостный, спотыкающийся подъем, которому не свойственны моменты прозрения. Я не могу являться ничем иным, но вот как насчет Гектора — не знаю.

Долгими днями, пока бурный поток тускло блестел под скалой Золотого Города, я ждал возмездия Темных. Оно должно было прийти, и мне казалось, что это станет переломным моментом, поскольку всей их расе придется вступить в битву. Удивительно, как такая мелочь может надломить могущество сильного народа, как когда-то крошечные лохматые млекопитающие, только что появившиеся и еще не проверенные временем, сделали зарытые яйца огромных рептилий, господствующих на планете, своей любимой пищей, и тем самым положили начало вымиранию расы гигантов. Гектор был подобен этим грызунам.

Я боялся их прихода, но когда зловещее черное облако стало медленно подниматься по узкому ущелью, был удивительно спокоен и равнодушен. Я знал, что они не одержат верх, что так прописано в уравнении их жизни.

Мы наблюдали из самой высокой башни золотого города — Торвальд, я и гребцы, толпящиеся вокруг нас, чьи глаза горели в нетерпении увидеть битву. Далеко внизу, двое подобных Гектору, вышедших из серебристого дождя, обходили террасы в молчаливом ожидании. Над нами и вокруг, окутывая весь город сияющей дымкой розового света, проплывали Поющие, чьи голоса звучали, как горны, предвещающие победу. И прямо из центра города, смешиваясь с ними, разносилась издаваемая сапфировым шаром, музыка органа — торжественная и ликующая.

Теперь Темные окружили скалу плотным черным облаком, поднимаясь к городу. А у нижних бастионов крепости нимб света расширился и стал толще, его розовый блеск потемнел, и в нем начали проскакивать язычки дрожащего пламени. Беспокойные черные ряды собирались в разноцветные сферы — сначала маленькие, затем неожиданно раздувающиеся в огненное великолепие, куда большее, чем я когда-либо видел. Они вращались все быстрее и быстрее, ветер яростно свистел, касаясь их. А розовый все темнел, и я заметил проблески серебра, сверкавшие в его центре.

Сферы замерли, приготовившись к бою. Даже под защитным нимбом света, мы чувствовали напряжение, растягивающее само пространство, получающее энергию за счет искривления Вселенной, чтобы выпустить потоки пламени. Как и раньше, это продолжалось до тех пор, пока не стало казаться, что рассудок больше не выдержит. Затем напряжение резко спало, и из тысяч опаловых сфер вырвались языки обжигающего пламени, точно бьющие в защитное гало и разбивающиеся о стену мягкого розового света, а потом исчезающие! Струи огня стали толще и били чаще, изливая всю свою ярость. Черный туман полностью исчез, втянутый в опаловые сферы, и внизу все превратилось в водоворот сражающихся огней! Прыгая, обвиваясь и сцепляясь в запутанный лабиринт огня, яростные шары били по городу все чаще, чаще и сильнее, до тех пор.

пока глаз уже не мог уследить за плясками огненного моря! Но защитный нимб по-прежнему висел вокруг города неповрежденный, впитывая безумный огонь, колотивший его поверхность мощными ударами, полностью растворяя его и никак не изменяясь во время боя, не считая того, что розовый цвет все темнел по мере того, как на него изливалось пламя. Не знаю, сколько продолжалась битва. Розовый уже стал пылающе-алым, покрытым большими, пульсирующими серебряными артериями, когда высоко над нами зазвучал орган сапфирового шара, повелевающий, командующий. И в ответ на него, розовая дымка издалека зашептала, тихонько и мягко, смеясь и торжествуя, со звенящей трелью, которая нежно зашелестела по всему городу. Шар на вершине вспыхнул сверкающим голубым светом, из него вырвались потоки серебристого света, обрушившиеся на море огня внизу! И там где они ударяли по сферам, пламя растворялось и исчезало в тонкой зеленой дымке, плавно поднимающейся над ущельем, поглощенное ниспадающими струями серебра. Так умирали Темные существа! Умирали навсегда!