Когда Тула попала на Вторую Планету, многие из них оказались с нами, а когда Повелители изгнали вымирающих людей, народ Туле тоже ушел, но по своей воле и со своей целью, а куда — не знал никто, кроме, возможно, Кетцаля, ведущего всех за собой.

Наконец, корабль-дракон оказался рядом с нами, и с поднятыми веслами стал напоминать огромного сокола. Сильные руки перетащили нас через низкий борт, большие руки, руки воина, дали мне еду и воду, и попытались напоить Гектора, но тщетно. Пока мы неслись по пенящемуся морю, их вождь — Торвальд Нильссон, — рассказывал мне о том, что происходило с народом Туле после того, как они покинули верхний мир.

Они ушли с Кетцалькоатлем и его последователями в пещеры, где и осели, но, в отличие от остальных, народ Туле странствовал как вверх, так и вниз, где лежала узкая полоска земли за белым морем подземного мира, — плодородной земли, освещенной вечно сияющей рекой лавы, где росли настоящие цветы и деревья, где жили звери, с которыми боролись их отцы к северу от Туле много веков назад. И там они жили и пускали свои корабли по бледным водам, текущим за каменной стеной, ограждающей их тихий уголок от загадочного мира существ из пара. Народ Туле давно обнаружил эту неестественную землю черных созданий и еще одну расу, о которой вождь рассказал лишь в общих чертах — Поющих. Северный народ избегал тех берегов, но когда море обрушилось на подземный мир, их затянул безумный водоворот и выплюнул в безмолвные воды, скрывшие болота и Алый Город.

— Я никогда не видел такого, как он, о, человек Юздрала, — сказал мне вождь, — Некоторым Поющим удалось выжить после, того что произошло с твоим другом, но большинство не смогло. Думаю, тебе стоит найти их, поскольку если все так, как ты говоришь, то этот человек открыл тайну черных существ, а Поющие помогут вам отомстить, и у них вы будете в целости и безопасности. Нам предстоит выбраться из потока, который может утащить нас в пропасть, но мы, народ Туле, никогда еще не страшились опасности и никогда впредь никогда не станем, да мне кажется, что и ты не из тех, кто вздрагивает при каждом шорохе.

Мы развернулись и понеслись по течению с удвоенной быстротой. Не знаю, сколько времени это продлилось, — наши хронометры потерялись, и здесь никогда не наступала ночь. Как и Торвальд, я брался за весла, укрепляя ослабевшие мышцы, и участвовал в тренировочных боях на мечах, проходивших на короткой передней палубе и сопровождаемых выкриками гребцов, доносившихся сквозь шум воды и скрип весел. Но Гектор, с едва ощутимым пульсом и замедленным дыханием, все также лежал, словно мертвец, не требуя воды и пищи, так велика была энергия, которую влили в него те существа.

На севере и юге появились горы, тянущиеся от самого горизонта, словно гигантская воронка, в которую лились бушующие воды. Теперь нам уже не нужны были весла, поскольку бурлящие волны несли нас с чудовищной скоростью, а ветер трепал наши волосы и бороды, и свистел ушах. Гребцы отдыхали, накапливая сил для заключительного этапа борьбы с морем. Черные стены стали сужаться еще быстрее, превратив несущееся море в огромную реку тускло сияющей воды, чьи берега поднимались к низко висящим облакам. Прежде шириной в милю, бурный поток стал узким каналом в скалах, не более тридцати метров было от берега до берега, и белые волны прыгали и кипели, как в котле, высоко заплескивая отвесные стены. Никто так и не брался за весла, кроме тех случаев, когда корабль нужно было спасать от столкновения со скалами, но со временем я почувствовал, как начало расти напряжение, ожидание последней битвы, от которой будет зависеть наша жизнь. В узком ущелье над нами дул ветер, вода злобно ревела, и к этой какофонии добавился еще один звук, похожий на отдаленный стук барабана, заглушенный собственным эхом, отражающимся от скал. Наконец, Торвальд поднялся с места, где, положив руки на стол, лениво играл в кости, и направился к кормовому веслу. Так же молча, все заняли свои места и натерли ладони смолой, чтобы надежней держать весло. Весла величественно поднялись и качнулись вперед, прижавшись к бортам, готовые погрузиться и сделать первый гребок. По сигналу Торвальда, я притащил Гектора на нос корабля и привязал кожаными ремнями прямо над изгибающейся шеей дракона, а затем присоединился к вождю, заняв место у руля.

Стук барабана стал гораздо громче, заглушая все остальное своим мерным грохотом. Торвальд поднес к губам огромный медный рог вождя и, в ожидании, стал вглядываться в окутанное туманом ущелье. И вот, сквозь блестящие брызги, я увидел две могучие вершины, торчащие из стен, между которых было пространство лишь с длину корабля, и через него рвалась бушующая вода, высоко вздымаясь, а затем падая куда-то вниз, в гигантскую бездну. За водяной занавесой виднелась гладкая там, где ее отполировала вода, поверхность скал-близнецов: левая — черная и блестящая, правая, — казалось, ярко золотая. Мощный рог протрубил сигнал, весла глубоко погрузились, и на мгновение мы остановили наш бешеный ход, удерживаемые напрягшимися веслами, но затем поток понес нас дальше. Вновь и вновь опускались весла, и раз за разом мы почти останавливались, затем продолжали нестись вперед. Теперь мы с вождем всем весом налегали на мощный штурвал, борясь с бушующим потоком. С каждым богатырским ударом весел я видел, как стена воды справа становилась все ближе и ближе. Весла заработали быстрее, в идеальном ритме, и крепкое рулевое колесо яростно сопротивлялось нам. Теперь, сквозь буйство воды, я услышал голоса человеческие, бросающие боевой клич, к которым вскоре присоединился и мой, прославляя гимн Юздрала.

Бурные воды перед кораблем взбирались все выше и выше, достигая тридцатиметровой высоты и врезаясь в скалу, нависающую над гигантской бездной. Огромные волны разбивались над нами — не соленые, но отвратительно сладкие, отдающие грибами, — обрушивая на нас падающий с небес белый огонь. Но весла по-прежнему били мощно и ровно, и штурвал медленно поворачивался вправо. Острая боль охватила мои напряженные мышцы, и я увидел, как Торвальд закусил нижнюю губу, и кровь заструилась по спутанной бороде. Теперь котел был где-то далеко внизу, и корабль-дракон висел над бездной, в которой грохотала вода, падая и падая в бесконечную пропасть, где медленно кружил в вялой задумчивости бледный туман. На мгновение мы застыли на месте, — целая вечность воспоминаний и отчаяния, в которой ясно встали передо мной забытые лица из детства. Затем, словно кречет, мы ринулись сверху по воздуху, летя во внезапной тишине: бушующая вода лишь тихо шептала где-то вдали, напевая и убаюкивая утомленные мышцы. Мы больше не пробивались сквозь бешеные волны, а мягко покачивались, и нежный голубой свет сочился через душистый воздух вокруг — истинно райская смерть. Торвальд был рядом со мной, когда меня унесло в бархатную темноту.

Я ОЧНУЛСЯ, когда Торвальд мягко пожал мне плечо. Гребцов не было, он стоял на фоне голубоватого свечения, которое маленькими вспышками посверкивало с потолка огромной пещеры, где мы плыли. Теперь я понял, что случилось. Золотая гора, высившаяся справа, оказалась полой, и в самом центре узкой расщелины, через которую уходила бушующая вода, был сводчатый проход, через который мы и прошли с последним усилием гребцов, попав в спокойную туманную лагуну под горой. Даже в обычных условиях, когда река лишь едва струилась из застойных болот, попасть сюда было делом не простым, но теперь, когда целое море изливалось через ущелья в скалах, это требовало нечеловеческих умений и сил, но, тем не менее, эти люди смогли провести нас сюда.