– Малышка, сдалось тебе это платье? – досадливо скривился глава семейства, – хочешь слетаем на выходные в Москву или в Милан, да хоть в Нью-Йорк и купим тебе любое платье, какое только захочешь. Или даже два, а к ним еще приобретем какие-нибудь модные туфли и сумочки. Ты же любишь это дело.

– Не нужно мне другое, – закричала дочь, от злости сжав кулаки, – я хочу только это!

Семейную «идиллию» нарушила домработница, вошедшая в столовую с подносом, на котором стояла тарелка с красиво нарезанными фруктами и две вазочки на тонких ножках с ягодным желе. Поверх ее светло серого платья красовался накрахмаленный белоснежный передник. Ее темные с проседью у корней волосы, собранные в замысловатую прическу на затылке, полноватая фигура и ослабшая кожа век выдавали немолодой возраст. Проходя мимо девушки, она остановилась рядом и приветливо улыбнулась.

– Доброе утро, Виктория Александровна. Что желаете на завтрак?

– Чего? – девчонка повернула голову и уставилась на нее, как на туземку, – ты разве не видишь, что я общаюсь с родителями? Кто тебе позволил вмешиваться в разговор?

– Ой, простите, – смутилась женщина и принялась оправдываться, – я всего лишь хотела узнать, что вам приготовить.

– Да он мне на фиг не нужен, твой завтрак, – в бешенстве заверещала Вика и со всей дури врезала рукой снизу по подносу. Тот взмыл вверх вместе с тарелкой и вазочками, они сделали в воздухе тройное сальто, после чего приземлились на пол. Посуда не совсем удачно, она смачно разлетелась вдребезги, а серебряный поднос, со звоном сделал круг почета и нарыл собой разноцветное месиво из фарфора, стекла, фруктов и желе. Домработница ахнула, прикрыв рот рукой и замерла в оцепенении. За годы работы в этом доме, женщина не раз попадала под горячую руку взбалмошной «царевны», как она мысленно называла ее, но подобное случилось впервые.

– Вика, ты что творишь? – от неожиданности вскрикнула мать и грохнуло ладонью по столу, отчего зазвенела посуда, – извинись немедленно.

– Ага, разбежалась, – хмыкнула девушка, – в общем так, уважаемые старики, или это платье, или я никуда не иду, – категорично заявила она и вылетела из столовой.

– Дочь, вернись сейчас же, – потребовал отец.

Но упрямая девчонка и не думала подчиняться. Мужчина цокнул языком от досады, поднялся из-за стола и, засунув мобильный в карман пиджака, направился следом. Проходя мимо потерянной домработницы, он бросил: «Простите» и едва заметно кивнул головой. Ничего другого она от него и не ждала. Извиниться по человечески – не царское это дело. Проводив его взглядом, женщина тяжело вздохнула, осмотрела «место происшествия» и удалилась на кухню. Пока она ходила за метлой, совком и тряпкой, мать, потрясенная очередной выходкой дочери, сидела за столом, обхватив голову руками. Как же ей хотелось подняться в ее комнату и устроить нагоняй. Но она сдержала себя, предоставив эту возможность мужу. Хотя прекрасно понимала, что толку с этого разговора не будет. Именно его она винила в плохом воспитании дочери. «Разбаловал до неприличия, а теперь, господа хорошие, собирайте ягодки», – горько усмехнулась она. Взгляд упал на недоеденную запеканку. Аппетита и раньше не было, а теперь и вовсе, как бабка пошептала. В желудке было неприятно пусто, он постоянно сжимался, словно от прыжка с высоты, но не от голода, а от стыда за собственную дочь…

Увидев вернувшуюся в столовую домработницу, Ольга вышла из-за стола и принялась извиняться:

– Валентина, ради бога простите нас, – она приложила руку к груди, – мне так неудобно перед вами, прямо хочется сквозь землю провалиться, – призналась женщина, – вы, наверное, тоже заметили, что Вика в последнее время совсем не управляемая стала? – она зачем-то задала очевидный вопрос. Как же домработница могла этого не заметить, если девушка с детства росла на ее глазах.

– Ольга Юрьевна, да они все такие, – по доброму усмехнулась Валентина, сгребая метелкой на совок последствия девичьей истерики, – я как вспомню себя в молодости, – она покачала головой, – до сих пор стыдно. Чуть что, сразу вспыхивала, как спичка. Вы не переживайте, с возрастом все пройдет.

По ее ответу, Ольга поняла, что Валентина не держит зла на дочь и, облегченно вздохнув, промолвила:

– Дай то бог…

Александр Владимирович застал Вику, лежащей на кровати спиной к двери. Ее темно каштановые локоны, рассыпались по нежно розовой атласной подушке. Он присел рядом и ласково погладил дочь по голове.

– Малышка, ну что ты так рвёшь сердце из-за какой то тряпки? – улыбнулся отец, – ты хочешь именно это платье? – спросил он, заранее зная ответ.

– Да, – выпалила она и резко села на кровати.

Теперь волосы упали ей на плечи, щеки раскраснелись, а глаза блестели от не пролитых слез.

– Ну раз хочешь, тогда придется купить его, – он подмигнул ей и спросил: – где, ты говоришь, оно продается?

– В «Галерее», – заулыбалась дочь и от радости хлопнула в ладоши.

От той злюки, коей она была в гостиной, не осталось и следа.

– Понял, – на его волевом лице с густыми бровями горели пронзительные глаза, которые сейчас искрились смехом, – ты только не бузи, ладно? – он шутливо пригрозил ей пальцем, а после того, как Виктория согласно кивнула, продолжил: – на выпускной нужно идти обязательно, а то нас не правильно поймут. Ваш директор пригласил меня поздравить вас с окончанием школы. Будет неправильно, если я буду там, а тебя не будет. Ты только представь, какие потом слухи поползут по городу.

– Хорошо, пап, я пойду, – согласилась девчонка и выдвинула условие: – но только если буду в том платье.

– Ну что мне с тобой делать? – вздохнул мужчина, – какая же ты у меня упертая девчонка, – он игриво щелкнул ее по кончику носа и раскрыл свои объятия, – иди ко мне.

Она взвизгнула, как щенок и повисла на его шее.

– Ладно, дочь, мне пора на работу, – Александр Владимирович встал и поправил пиджак, – готовься вечером примерять свое платье, – он снова подмигнул ей и вышел из комнаты.

Как только за ним зарылась дверь, Виктория упала на спину, раскинув руки в стороны, как морская звезда и, глядя в потолок, с улыбкой от уха до уха, произнесла: «Что и требовалось доказать, папуля».

Так сложилось, что она была единственным ребенком в семье, хотя Александр Владимирович всегда мечтал иметь еще сына. Но раз уж так вышло, всю свою любовь он отдавал дочери. Жена не раз упрекала его, мол слепая любовь до добра не доведет. Но по другому он не мог любить. Глава семейства был из тех отцов, которые души не чают в своих отпрысках и готовы исполнить любой их каприз. Захочет кусочек Луны – да не вопрос.