По словам деда Евсея, он нашёл золотую жилу не со стороны гиблого места Татарского ручья, а со стороны Егоровского ключа. Оба этих ключа берут свое начало от вершины Татарской сопки, только стекают по разные её стороны. Он поднялся по Егоровскому ключу, перешёл на другую сторону и у истока Татарского ручья нашёл золотое месторождение шаманов. Эта сторона подхода к кладу, по его словам, не защищена шаманскими проклятиями, и он несколько раз свободно ходил туда, приносил найденные самородки и выплавлял из них пятаки у себя на ските, – закончил свой интригующий рассказ Сергей.

– Да ты в два раза больше знаешь о золоте шаманов, чем я думал. А почему ты раньше никогда мне про это не рассказывал?

– Ну, это информация, во-первых, не проверенная, а во-вторых, в ней много мистики. Мой дедушка ещё показывал мне в коробочке из-под спичек шарик желтоватого цвета диаметром приблизительно с сантиметр. Этот странный шарик якобы подарил ему дед Евсей, как самую большую для него ценность. Я тогда взял шарик из коробка, покатал между пальцами, большим и указательным, разглядывая, и он как бы засветился изнутри, а я вдруг увидел у себя перед глазами огромную конницу, скачущую навстречу гибели. Испугавшись странной галлюцинации, я быстро положил шарик в коробочку, а дедушка закрыл её и спрятал за печку, в специальный карман в кирпичной кладке, где он сушил свой табак. На мой вопрос тогда, где он взял этот светящийся шарик, дедушка сказал, что шарик ему подарил перед смертью отшельник Евсей, и их у него много, и что он двадцать лет, выполняя волю своего бога, искал именно их, а не женьшень и золото. Странно, да? Конечно, мне хотелось бы поискать золотой клад со стороны Егоровского ключа, да времени нет, работы в городе много. Хочешь, я тебе на твоей миллиметровой карте покажу, где стоял скит деда Евсея, а ты съездишь туда, посмотришь на месте, а потом соберёмся как-нибудь и вместе поищем золотую мифическую жилу.

– Хорошо. Только я один на Егоровский ключ не пойду, – ответил Андрей, порылся на этажерке и расстелил на столе карту местности с высоким разрешением. Сергей нашел место скита деда Евсея и поставил жирный крест карандашом. На этом и закончили.

– Вы останетесь ночевать у меня?

– Нет, много дел, я сегодня до темна должен вернуться в город.

– Жаль, мне бы веселей было. Ну что ж, рад был тебя видеть. Спасибо что приехал.

Когда все вместе вышли за калитку, к ним подошли два суровых бородатых мужика в тёмных рубахах навыпуск, подпоясанных тонкими ремешками, неодобрительно посмотрели на Лену в трико, поздоровались и спросили у Сергея:

– Скажи нам, добрый человек, как вы приехали к нам, на трассе мост через реку, что ли, починили?

– Про мост мы ничего не знаем, а приехали мы с Сундухинского перевала и через него сейчас будем возвращаться.

Мужики одобрительно и уважительно покивали головами, а Андрей принялся рассказывать им про пропаханный кем-то волок через лес. Сергей и Лена сели в машину, помахали стоящим мужикам, развернулись и тихо поехали из деревни в сопровождении лаек, которые бежали за ними, пока Андрей не свистнул их обратно. На окраине деревни за ними молча погналась чёрная лохматая собака, копя злобу, но в начале подъёма отстала в клубах пыли, так и не залаяв. Вскоре деревня скрылась за плотно растущими дубовыми деревьями.

Подъём на перевал преодолели быстро и без приключений. На вершине перевала Сергей опять остановил машину, и они вышли поднести дары духам горы. С правой стороны дороги Лена увидела едва заметную тропинку, уходящую в лес.

– А эта дорожка куда ведёт, к лесным духам? – спросила она.

– Эта? Да, кстати, пошли, кое-что покажу.

Они прошли метров пятьдесят по тропинке в глубь леса и вышли на небольшую полянку без травы. Посередине находился огромный муравейник метра полтора высотой, кишащий миллионами рыжих муравьев. Они неторопливо ползали, таская палочки, листики, насекомых, и создавалось впечатление, что муравейник шевелится и дышит. Сергей остановился метрах в пяти от живой пирамиды и придержал Лену за руку, чтобы ближе не подходила. Муравьи продолжали работать, не обращая на них внимания, но как только Лена сделала ещё три шага в их сторону, они все разом остановились и уставились на неё. Лена вдруг оцепенела, глядя на муравьев, как кролик на удава, не в силах пошевелиться, а муравьи казалось нетерпеливо смотрели на неё, шевеля усиками. Так продолжалось несколько секунд, пока Сергей не подошел к ней сзади и не вытянул за руку из опасной зоны, а муравьи опять забегали как ни в чём не бывало. Лена, словно очнувшись, рассеянно посмотрела по сторонам и спросила шёпотом:

– А что это было?

– В таких больших муравейниках, как этот, где муравьёв больше миллиона, их критическая масса обладает коллективным разумом, они могут сообща гипнотизировать отдельных живых существ на расстоянии двух-трёх метров от своего жилья и при желании отогнать непрошеного гостя или обездвижить его, чтобы потом съесть, – объяснил происшедшее с ней Сергей.

– В смысле? – испуганно попятилась от муравейника Лена, осматривая себя со всех сторон.

– А вот посмотри по сторонам, – показал Сергей рукой на края черной полянки, метров пять в диаметре.

По сторонам поляны валялось несколько крупных костей животных и два маленьких черепа, идеально чистые.

– Ой, мне страшно, пошли отсюда.

– Не бойся, мы стоим на безопасном расстоянии от их чар. Это природа позаботилась о существовании таких больших популяций, и не только муравьев. Когда стая или рой разрастается, превышая критическое число (у каждого вида своё), рождается коллективный разум для сохранения и прокормления стаи.

Для такого количества муравьёв уже недостаточно гусениц и червячков, они съедают всё в округе, после чего, используя коллективный мозг, гипнотизируют случайно зашедшую в зону действия жертву, обездвиживают, умертвляют своим ядом и за полтора месяца полностью съедают несчастное животное. Остаются только череп и лопатки, которые они сообща оттаскивают в кусты. В этих частях скелета нет жира, и поэтому их не съедают – и на этих костях шаманы потом предсказывают будущее. У некоторых сибирских племен был изощрённый способ казни осуждённого, его раздевали и привязывали у таких вот муравейников. Через месяц от несчастного оставались только череп и две лопатки, всё остальное уходило в пищу этим извергам. Крупных животных, таких как лось, медведь, случайно зашедших в их владения, муравьи отпугивают, сообща внушая им о якобы непреодолимом препятствии, вроде скалы, и крупные животные обходят муравейник как камень. Нечто подобное делает морской планктон для сохранения своего вида: при приближении синих китов или китовых акул они сбиваются в плотные концентрические кольца диаметром несколько десятков метров, медленно вращаясь слева направо наружным кольцом, а справа налево – внутренним кольцом, и эти гигантские потребители планктона воспринимают их как острова и тщательно обходят эти скопища (которые, казалось бы, для них – самый привлекательный бульон), всасывая в свои пасти всё, что осталось вне этих колец.

– Так получается, что эти муравьи хотели меня съесть, а не отпугнуть? – спросила Лена, вытаращив от страха глаза.

– Да, ты для них не крупный объект.

– А если в них сейчас камень бросить?

– Они тебя запомнят и обязательно отомстят при случае.

– Да ладно! – посмотрела подозрительно Лена на улыбающегося Сергея. Муравьи между тем вдруг начали быстро бегать и мелкими палочками закрывать входные и выходные отверстия, прячась в своем гигантском доме. Сергей посмотрел на небо, где появилась одна чёрная тучка, затем на суету муравьев и сказал: