Во дворе дома с правой стороны стоял старый японский «джип» чёрного цвета, а с левой под навесом были аккуратно сложены поленницы дров и лежала большая куча свеженапиленных берёзовых чурок.

– А вы как попали в деревню, мост, что ли, через трассу восстановили? Его на прошлой неделе снесло, и мы тут сидим уже 10 дней без всякой связи с внешним миром.

– Надо же, а я всё время, пока мы карабкались на перевал, ругал себя, что не поехал вокруг, так бы пришлось вернуться назад. Нет, мы с перевала спустились с северной стороны, по короткой дороге приехали.

– С перевала? Так там же дороги нет, наши пробовали пробиться три дня назад и вернулись ни с чем, там на спуске всю дорогу снесло, метров 500, глубиной до двух метров, а вы как поднялись?

– Да, дорогу снесло, но местные с той стороны проковыряли бульдозером напрямик через лес волок, и мы с трудом, правда, но проехали. Было даже интересно, перевернемся или нет. Правда, Лена? Да, кстати, познакомьтесь.

– Да, вообще, так чётко было и так страшно, как на качелях в парке, – ответила она, сидя на крыльце и гладя морды обеим лайкам сразу.

Парни улыбнулись её ответу, и Андрей сказал:

– Прогони ты этих наглых собак, а то они от тебя не отстанут, для них каждый новый человек в радость.

– Я собак люблю, особенно лаек, они такие красивые и прикольные.

– Пошли в дом, пообедаем чем бог послал, – пригласил Андрей гостей.

Дом был большой, бревенчатый, старый, на стенах висели в рамах за стеклом многочисленные пожелтевшие фотографии дальних и ближних родственников. На деревянных, крашенных жёлтой краской полах лежали разноцветные самотканые половики, на подоконниках стояли горшки с цветами – геранью и кактусами, с потолка свисал оранжевый абажур, а в углу трясся и рычал огромный старый холодильник «Мир».

– Лена, помоги мне накрыть на стол, – сказал Андрей, проходя на кухню.

– Да-да, с удовольствием, я тоже очень есть хочу.

Андрей накормил неожиданных гостей оставшимся борщом и жареной картошкой с малосольными огурцами, и хреном. Напившись чаю со свежим липовым мёдом, Андрей с Сергеем развалились в старых уютных креслах, а Лена убрала со стола и пошла во двор к собакам.

– Я что тебя позвал, – начал Андрей, – мой отец перед смертью говорил про какую-то золотую жилу в распадке на Татарском ключе, недалеко от капища где местные жители поклонялись своим богам. Про это золотое месторождение они случайно узнали с твоим дедом лет 25 назад, у старого шамана, живущего там. Но при этом шаман предупреждал их про каких-то лесных духов, охраняющих золотые россыпи этих мест от людей. Тебе твой дедушка когда-нибудь рассказывал что-нибудь про это?

– Да, когда-то рассказывал, что он даже как-то ходил с сыном бывшего местного шамана в это урочище, и они якобы видели что-то там необычное, но саму жилу не нашли. Сын шамана неожиданно вывихнул ногу, и мой дедушка сутки тащил его на себе в деревню, а места там глухие, безлюдные. В общем, сплошная чертовщина с этим местом. Я много лет подряд, проезжая мимо этого древнего капища, останавливаюсь и кладу монетки лесным духам, чтобы они мне козни не строили в пути на перевал. Сегодня тоже попросил их, и Ленка чудом меня спасла от катастрофы. Как после этого, не поверишь, в них! – И Сергей рассказал Андрею о случившемся происшествии с ними сегодня.

– Вот это да! А с виду такая городская.

– Более того, я с ней только сегодня познакомился, на дороге подобрал. А если бы её не было, кто бы тогда буксирный трос перерубил?

– Да-а! Тут действительно, без чертовщины не обошлось, – сказал Андрей, выглядывая в окно и ища взглядом Лену.

– Дедушка ещё говорил, – продолжил Сергей, – что со стороны Татарского ключа подобраться к кладу практически невозможно – гиблое место. Все, кто знал про него, прокляли этот распадок за трагические происшествия, которые с ними случались при попытках найти золотую жилу. Но есть один интересный момент, про который упоминал мой дед.

По другую сторону склона Татарской сопки течёт Егоровский ключ. В верховьях этого ключа жил в бревенчатом ските (маленьком домике), приятель моего деда отшельник по прозвищу, дед Евсей. Это был сухощавый, небольшого роста, шустрый старик с жиденькой бородкой, внешностью похожий не то на корейца, не то на удэгейца. Говорил он отрывистыми фразами с характерным азиатским акцентом, не выговаривая согласные и путая падежи. Жил он там давно, лет двадцать пять, а почему, никто не знал, и он никогда не рассказывал.

Так вот, незадолго до своей смерти дед Евсей рассказал моему дедушке две интересные вещи. Во-первых, он всю жизнь собирал в лесу женьшень и пересаживал его приблизительно в километре от своего скита, строго на восток, по зарубкам на стволах деревьев. Корешков там набралось, по его словам, штук тридцать. Во-вторых, и это самое интересное, он рассказал, что нашёл золото шаманов, и в качестве доказательства отдал моему дедушке семь пятаков, отлитых из золота с оттиском сэвена тигра. Впоследствии дедушка передал их мне, а я золотые пятаки, в свою очередь, продал городским ювелирам и раскрутился на продаже китайских товаров.