— Как мерзко, — с гримасой камня проронила Оливия. — Я бы ещё послушала о ваших коварных планах и грязных делишках, но мне пора забирать сына из школы. Турнир турниром, а семья превыше всего.

— Серьезно, ты даже не пойдёшь с нами отметить? — развёл руками Маркус.

— А мы планировали отмечать? — незаинтересованно протянул Ник. — Лично мне пить нельзя. Алкоголь убивает стволовые клетки мозга и не даёт восстановиться когнитивным функциям, а ты знаешь, как они важны в бою. А вот от тортика, к примеру, «Наполеона», я бы не отказался.

— Да бросьте. Нельзя быть такими занудами. Мы же стали лучшей командой столетия! Мы обязаны это обмыть!

— Прости, не могу. Ребёнок ждёт, — отнекивалась Оливия. — Давай на следующей неделе. Скажем, в день между воскресеньем и понедельником.

Маркус несколько минут листал календарь на наручных часах, но так и не смог отыскать такой день. К моменту, когда он собирался возмутиться, Оливия уже покинула комнату.

— Знаешь, что может быть лучше выпивки в тухлом баре? — спросил Ник, скорчив гримасу, которую так не любил Маркус.

— Прошу, убери эту морду с лица, — Маркус прикрыл рукой глаза. — Ты так похож на одного из Знати.

— Чёрт тебя дери! Я же просил не сравнивать меня с этими ублюдками! — закричал, вскочив с кресла, Ник.

Больше всего на свете он ненавидел монархов и всех тех, кто им служит.

— Прости. Ляпнул, не подумав, но рожа у тебя действительно жуткая. Такая злобная и одновременно высокомерная.

— И ты меня тоже прости. — Ник вернулся в кресло, там он чувствовал себя намного комфортнее. — Зачастую я хладнокровен и спокоен, но когда речь идёт о тех выродках, из-за которых я лишился семьи и стал рабом на обувной фабрике, мозг словно перегревается и выдаёт ошибку. Те дни… Я бы предпочёл вовсе не вспоминать их. Двенадцатичасовой рабочий день. Всего один перерыв, чтобы отдохнуть. Какая-то дрянь, сделанная из зелёного порошка, вместо еды. Поверь, хуже воспоминаний быть не может.

— Понимаю и полностью поддерживаю тебя, и именно поэтому прошу не корчить такую рожу. Но забудем о прошлом и вернёмся к планам на вечер. Мы с тобой взошли на вершину и заработали целое состояние, как будем это отмечать?

— Будем тратить, — коротко ответил Ник. — Оружие у тебя при себе?

— Неужели ты хочешь отметить нашу победу поездкой на склад?

— Да. Хочу купить еды для детей и уладить некие разногласии с Папашей.

— Разногласия с Папашей?! Да он нас вмиг в банки закатает.

— Если не хочешь, можешь не идти. Я и без саппорта справлюсь.

— Ну уж нет. Сначала заявляешь, что в одиночку тебя в порошок сотрут, а после предлагаешь остаться в стороне? К тому же, я тоже давно настоящей колбасы не ел. Достали эти полуфабрикаты в магазинах. И почему вся настоящая еда достаётся только Знати и придворным слугам?

— Потому что все поля и мясокомбинаты принадлежат их семьям. Проклятые монополисты, берут в миллион раз больше, чем им требуется. Всё бы отдал за возможность вскрыть им глотки.

— Спокойно, дружище, у них в распоряжении целые армии, да и с таким настроем реально опасно соваться к Папаше. Ты знаешь, почему некоторые называют его Папаша-тушенка?

— Конечно знаю, это ведь я тебе об этом рассказал.

— Просто в голове не укладывается, что он закатывает в банки должников и тех, кто встаёт у него на пути.

— Мало того, перед тем, как убить, Папаша заставляет жертву съесть содержимое этой банки. Такой себе круговорот каннибализма на складе.

— Фу, жуть. Напомни, зачем ты вообще с ним связался?

— Он единственный контрабандист в нашем городе, который умудряется воровать у Королей еду и при этом не попадаться им на глаза. Хочешь познать вкус настоящего молока или мяса, обращайся к Папаше-тушенке.

Как только Ник и Маркус покинули игровую комнату и вышли в холл, их со всех сторон облепили фанаты и журналисты.

«Как вы прокомментируете вашу победу? В какую игру вы намерены играть теперь? Правда, что вы заплатили Шефу, чтобы он поддался?», — осыпали их вопросами журналисты. Игнорируя людей и исходящий от них шум, Бродяга высматривал в толпе просвет, но всё, что он смог найти — это обезумевших фанаток, которые с визгом просили расписаться у них на груди.

— Их слишком много, — шепнул Нику Маркус. — Без ульты нам не выбраться.

Ник подал сигнал охраннику, и тот произвёл несколько холостых выстрелов. Толпа тут же бросилась врассыпную, а охрана под видом защиты вывела чемпионов из холла и сопроводила к парковочным гаражам. В благодарность за спасение от навязчивых фанатов и журналистов Ник скинул охраннику несколько тысяч рублей через наручные часы. В две тысячи шестьдесят пятом году такие часы заменили людям телефоны, кредитные карты и даже ключи от квартиры. К слову, две тысячи рублей на этот момент было солидной суммой, ведь доллар потерял свою ценность ещё в двадцать втором. Ник активировал на часах автопилот, и на парковке раздался мощный рёв двигателя. Его машина — чёрный BMW Иксперия, включила фары и резво тронулась с места. Дрифтуя, она преодолела несколько этажей и, резко затормозив, открыла перед Ником свои двери.